И вот, теперь я стараюсь изо всех сил, чтобы Дилан мог сказать «Ну, я же тебе говорил».
- Не нужно во всем искать глубинный смысл, - фыркнула Райли, тряхнув помпонами болельщицы. - Мы просто указываем на очевидное. Например, на дрянное корыто Джордан, которое она называет машиной.
Еще чья-то строчка. Затем снова Райли.
- Энди, это твой последний шанс. Ты должна уйти отсюда сейчас же. И даже не думай показываться на выпускном завтра или ты дорого заплатишь за то, что пыталась унизить меня, целуя моего парня. Это твой выбор, так что решай.
Моя очередь.
- Я останусь здесь, - я гордо вскинула подбородок, - и посмотрю, что ты сделаешь, чтобы меня остановить.
Занавес! Конец первого акта.
Аплодисменты оглушительны, их слышно даже за сценой. Я бы все на свете отдала, чтобы пробраться сейчас к кулисам и тихонько выглянуть из-за них. До меня доносятся свист и одобрительные возгласы, и я довольна, как никогда. Им нравится! Им нравится, что я делаю!
Снимаясь в фильме, никогда нельзя знать наверняка, что же в итоге появится на экранах, ведь лента обрабатывается много раз, прежде чем режиссер сможет с уверенностью сказать, что получил именно то, чего он добивался. Но в театре все совершенно иначе: здесь ты видишь и слышишь результат своих усилий мгновенно. Чье-то выражение лица во время акта, овации в конце или мертвая тишина в течение сцены – все это показатели. И каждый из них лишь еще больше мотивирует тебя продолжать и выкладываться как можно сильнее.
Я поспешила в гримерку, чтобы мне быстренько обновили макияж, а затем переоделась в другой костюм.
- Кейтлин! – Форест вежливо постучал, прежде чем войти, и немедленно заключил меня в объятия. Сегодня он в костюме и даже с галстуком (обычно на нем джинсы и рубашка). – первая половина отыграна великолепно. Именно так, как я ожидал. Какие ощущения?
- Невероятные, - призналась я. – Никогда не чувствовала ничего подобного. Спасибо, Форест, - я, кажется, начала задыхаться, - это все просто…
- Ну-ну, макияж потечет, - он улыбнулся, а гримерша уже схватила кисточку. – Продолжай в том же духе, я знаю, ты можешь. Ты умница.
Следующим на пороге моей гримерки возник Дилан.
- Отличная работа, коллега, - шутливо произнес он. – Я говорил, что ты справишься?
- Говорил, - я обняла его, поддавшись порыву. Дилан был рядом все эти недели, я даже не знаю, как могу его отблагодарить за это. Он обнял меня в ответ, и мы застыли, не двигаясь. Кажется, его ладонь лежит у меня на талии… Или даже ниже. Нет, не опасно ниже, но все же ниже.
- ПЯТЬ МИНУТ! – объявил голос по громкоговорителю.
- Мне надо… - что мне надо? А, да, приготовиться!
- И мне. Пойду, прогуляюсь до уборной. Не забыть бы микрофон выключить, - рассмеялся Дилан.
Не знаю, что вызвало во мне такой эмоциональный подъем – то ли приближающееся начало второго акта, то ли Дилан. Но об этом я подумаю позже. Я вернулась на сцену, встала напротив Райли. Занавес еще опущен, микрофоны пока не включали. Она улыбнулась мне.
- У тебя хорошо получается, - сказала она. Если бы я могла, я бы немедленно провалилась в оркестровую яму от удивления, вот только она слишком далеко. – Конечно, я бы закончила последнюю сцену немного иначе. Вышло довольно остро, а Энди ведь довольно спокойный персонаж. Как ты думаешь?
Райли очень любит задавать вопросы так, словно у меня есть выбор, но на самом деле его нет. И обычно она права. Она занимается театром гораздо дольше меня, и, неважно, как я к ней отношусь, ее опыт действительно бесценен.
- Я об этом не задумывалась.
- Ну и неважно, - махнула рукой она. – Всегда есть «завтра», чтобы исправить какие-то ошибки, даже если критики составят свое мнение уже сейчас.
Черт. Критики. Зачем она напомнила мне о них? Я ведь раньше никогда не выступала перед критиками. Разумеется, ДС или мои фильмы оценивались, но меня не было возле людей, выносящих вердикт, в момент принятия ими решения!
Райли рассмеялась.
- Прости! Я не хотела тебя расстроить. Это все не так страшно, как тебе кажется. Ты ведь на сцене впервые никто и не подумает сравнивать тебя с Мэг, так что не переживай. Я уверена, что все отзывы будут очень милыми и сплошь положительными, - она задумалась. – Только, может, тебе стоило бы все же быть помягче в следующей сцене, чтобы твоя героиня не превращалась в мою. Но, в любом случае, удачи!
О, боже. Наверное, я не умею всего, что должна бы уметь. Наверное, у меня просто нет того, что нужно, чтобы играть на сцене. Может…
Кто-то положил руку мне на плечо.
- Она иногда бывает настоящей занозой, - шепнул мне на ухо Дилан. – Ты великолепна. Делай во втором акте так, как сама посчитаешь нужным, - я покраснела, чувствуя его дыхание на своей шее.