По рождению Сатья Саи Баба принадлежал к касте кшатриев; на этой касте с давних времен лежала ответственность за защиту народа Индии и управление им. В отличие от брахманов, бывших их наставниками в государственном управлении, кшатрии не были вегетарианцами. С детских лет юный Сатья Нараяна Раджу не мог есть мяса животных, наших меньших братьев, поэтому Он стал посещать дом одной женщины, тоже из касты брахманов, жившей в деревне неподалеку от дома его родителей. В то время эта женщина жила одна в доме, принадлежащем брахману; ее звали Суббамма. Она очень привязалась к молодому Аватару.
После того как Он объявил себя Саи Бабой и стал известен как Сатья Саи Баба, Его приверженцы начали собираться вокруг Него, и число их все время возрастало. Разумеется, поначалу «гвоздем программы» были Его чудеса, которые Он называл Своей визитной карточкой. Так большой дом брахмана стал местом встреч первых преданных Саи. К сожалению, в деревне Путтапарти, как, я полагаю, и в большинстве индийских деревень, преобладало кастовое сознание.
Одна женщина, тоже брахманка, жившая в деревне, ставила чистоту касты брахманов превыше всех других соображений. Я не буду называть ее имени, и не из-за ее действий, а из-за того, что последовало в результате их. Ее крайне возмущало то, что юный Саи и Его последователи, принадлежащие к разным кастам, приходят в чистый брахманский дом Суббаммы. Она понимала, что поскольку Суббамма не возражала против этих посещений, собрания в ее доме будут продолжаться.
Она видела, что, судя по всему, посетители будут прибывать, а значит, осквернение дома брахмана примет недопустимые масштабы. Она смогла придумать только один способ положить этому конец. Как ни трудно мне в это поверить, но очевидно, что незыблемые понятия о чистоте касты брали верх над моральными и дхармическими представлениями о ценности человеческой жизни. Она решила отравить юного Сатью Саи. Ее план по осуществлению этого злодеяния, хотя, возможно, и не был достоин Лукреции Борджиа, королевы отравителей, но был вполне приемлем для устранения кого бы то ни было в простой и заброшенной деревне Путтапарти.
Она решила испечь вады, вкусные маленькие пирожки с дыркой посредине, похожие на пышки. Деревенская молодежь очень любила это лакомство, поэтому она позвала много мальчишек и молодых людей, включая Сатью Саи. Они, понятно, пришли на этот пир точно в срок и, усевшись группками в саду, стали быстро расправляться с вадами. Хозяйка, которую я назову Лукрецией Борджиа, отвела Сатью в сторону, сказав, что испекла для Него особенно вкусные вады. Он с готовностью пошел за ней, и она, подав Ему две «особые» вады в тарелке, села неподалеку и стала наблюдать за Ним, чтобы убедиться, что Он съест их. Без колебания Сатья принялся жевать отравленные вады. Пока Лукреция Борджиа следила за ним, Он съел обе без остатка. Может быть, Он знал, а может быть и нет, что ест отраву, но скорее всего Он почувствовал что-то неладное, так как, едва покончив с вадами, сразу пошел к дому Суббаммы. Лукреции Борджиа не терпелось узнать, что случилось. Она оставила других мальчиков, все еще уплетающих лакомство, и отправилась за юным Сатьей Саи. Дойдя до дома Суббаммы, она увидела, как Сатью рвет в саду. Она стояла и смотрела на Него. Она была поражена и испугана, когда увидела, что Он исторг из себя две вады целиком, хотя она ясно видела, как тщательно Он их разжевывал. Она начала понимать, что Он не был обычным подростком, а кем-то совсем особенным, за пределами всех каст.
Она видела, как после рвоты Он приходил в себя и сел на садовую скамейку, чтобы собраться с силами. Она опустилась перед Ним на колени и стала молить о прощении. Он полностью простил ее, как в последующие годы прощал всех, кто пытался причинить Ему вред. Вышло так, что Его потенциальная убийца стала одной из Его преданных. Молодой Аватар прекрасно знал, еще и до этого покушения на Его жизнь, что в деревне и вокруг нее есть немало людей, которые люто ненавидят Его и относятся к Нему враждебно. Его собственная деревня, похоже, была маленькой моделью того, во что превращался весь наш мир по мере того, как Его миссия принимала мировые масштабы: иные верят, любят и служат по мере сил, в то время как циники высмеивают, а некоторые ненавидят так люто, что, кажется, ставят под угрозу саму Его жизнь.