Сначала — невесть откуда взявшийся огонь. Что произошло с родителями, многочисленными родственниками? Неизвестно. Но вот пламя мгновенно перекрыло пути к спасению и начало быстро захватывать комнату. Жадное, молодое, оно было похоже на хищного зверя. И когда этот зверь обратил свое внимание на девчонку, тогда-то она и закричала… Недолго, правда — хищник отплевывался искрами и дымом, который душил беспомощную жертву. А родителей все не было.
А потом ворвался страшный, измазанный сажей, чужой человек. В любое другое время девочка бы начала отбиваться, как от разбойника, но в тот миг она вцепилась в незнакомого дядю, словно в последнюю защиту. Чужак не смог прогнать огня-зверя, но он защитил от него ее. И вдруг потолок обрушился… На девочку навалилось что-то тяжелое, неподвижное. Лишь спустя несколько минут чужак очнулся и вытер капающую с лица кровь.
Огонь погас, но на смену ему пришли страх, что ненадежное укрытие обрушится, духота, холод от медленно ползущего тумана… Хотя нет, как раз тумана не было — островок, как-никак. Но и без него наверняка было много того, увидеть и почувствовать чего ни одному человеку не пожелаешь.
А потом — спасение. Странная девушка с кошачьим лицом и когтями на пальцах, разрушенная деревня вокруг, гарь, дым, объятое огнем чудовище. И слова ставшего таким страшным и равнодушным чужака — что-то высокое и зане продуманное, наподобие "я хоть и подлец, но не мерзавец".
Норид передернул плечами. Хватит! Растравливаешь у себя жалость без толку, а потом уже раздумываешь — а на кой оно понадобилось?
От невеселых раздумий его отвлекла Крыса. Лиава молча села рядом и принялась заплетать непослушные жесткие волосы в косички. Норид наблюдал за ней, чуть прикрыв глаза, чтобы не видеть нестерпимо яркого, обжигающего света, который исходил от Шернэса. Саламандра разлеглась у самого входа в их убежище, словно держа охрану, и ее огонь с лихвой заменял десятки костров. Высохла даже земля, став твердой и надежной. Как дома…
Да, дома! В империи! Норид даже зажмурился от воспоминаний. Империя Харр, великая и несгибаемая, гордая и великодушная! Красивые слова, а за ними — жестокость обитающего там народа, палящее солнце, из-за которого весь юг материка стал сплошной пустыней, порождения магии, способные одним движением уничтожить десяток людей… Мир, где слабого изгоняют в тень, а сильный окружает себя неприступной стеной, но долго все равно не проживет. Потому что в этом ненавидимом другими странами мире существуют наемники. И он, Норид, тоже оттуда! И тоже должен будет вскоре возвратиться!
"Ты уверен?"
Наемник дернулся. Голос, чьи шипящие отзвуки все еще раздавались в сознании, мало походил на голос Шернэса. Тихий, чуть булькающий, будто бы даже шепелявивший… Так могло бы разговаривать болото. Как, собственно и произошло — уж в этом-то Норид был уверен.
Лиава неловко дернула себя за волосы и сердито зашипела.
— Что пялишься? — окрысилась она на Норида. — А ну, зенки отверни!
— Ну, знаешь ли, — возмутился наемник, — где хочу, там и сижу, на то и смотрю! За погляд денег вообще не берут!
— Ты уверен?
Норид прикусил язык. Крыса же откинула за спину только что заплетенную косичку и неожиданно тепло улыбнулась.
— Да ладно тебе… Можешь смотреть, сколько хочешь, — великодушно разрешила она. Норид только махнул рукой и уставился наружу, где неяркое солнце уже выглянуло из-за облаков и напрасно пыталась перещеголять саламандру своим светом.
— Домой пора, — высказал свои мысли наемник. — В империю. Ты со мной, Кай?
Крыса тоже взглянула на бледное, словно разъеденное туманом, небо и кивнула. А после недолгого молчания медленно, явно сквозь силу, добавила:
— Норид… Я хочу вернуться к учебе. Ты можешь… сказать… у тебя ведь приятель был там…
Полукровка растерялся, не зная, что сказать. Вернуться к учебе… Такие простые слова, а за ними столь многое кроется! Ведь многие, очень многие пытаются вернуться в орден, откуда по какой-то причине вышли. Кто-то раньше думал, что хватит с него опасностей, а потом вдруг обнаруживает, что нет, кто-то заигрывается в страшного убийцу и теперь не может жить без этой игры, кто-то вылетает по собственной безалаберности или просто потому, что не угодили главе. Не так уж и важно, за что ты лишен права безнаказанно убивать и воровать. Гораздо важнее то, что вернуться назад ты не сможешь. Никогда. И уж конечно, вредной и далеко не самой талантливой лиаве никто исключения не сделает…
Сказать это все Крысе? Она и так наверняка знает, иначе бы не просила. Но что может сделать он, Норид, неопытный наемник? Попросить? Глупая идея, за которую можно вылететь и самому. А главное — безнадежная. Тогда что?