— А насколько они вообще опасные? – спросила после этого Руна, пока они сидели на коряге, суша волосы на солнце.
— Н-ну, мастер говорил, что в Равенфорде нам ничего не будет вредить.
— По крайней мере серьёзно, — многозначительно подвигала бровями Тайна.
Руна хотела припомнить броллахана, но потом передумала.
— А почему?
— Не знаю, — Кай пожал плечами, — наверное, уважают мастера.
Помимо келпи и броллаханов в Равенфорде жили волшебные существа всех форм и размеров. Брауни абсолютно точно таились в самых тёплых и тёмных местах каждого второго дома. Пикси скрывались в лесной чаще, прячась, как только к ним приближался человек. Кассирша в убыточном, но красивом магазине духов и всяких побрякушек за углом точно была лианнан-ши хотя бы наполовину. Спригганы скрывались во тьме и сырости оврагов и дольменов – может, стерегли сокровища, а может, просто дремали, и Руна видела блеск их глаз из темноты, гуляя по полям.
Ночью по четвергам было занятие по астрономии, и тогда помимо небесных светил, складывающихся в вечные созвездия, над ветвями пролетали знакомые Руне с первого дня призрачные огни.
Чем ближе была осень, тем больше они сушили и вязали трав, заполняя гербарии (проект от мастера). Каминная вскоре стала похожа на лесную опушку, пахнущую всеми магическими травами, которые только можно было представить. Часть веничков сохли в оранжерее, но и там было мало место, поэтому каминную приспособили под заготовки тоже. Руна так сильно чихала от пыльцы, что Эвергрин отправил её заниматься чем-нибудь ещё.
Руна решила, что этим «чем-нибудь» будет годовой запас ягодного джема. Она собирала, царапаясь, ежевику, мыла, отбирала лучшие ягоды, а остальные двое, когда у них выдавалась свободная минута лезли под руку. Но тут в каминной Пеструшка решила плюнуть искрами в Бармаглота, тот отскочил, роняя всё на своём пути, и Руна отправила Тайну и Кая разбираться с этим.
Эвергрин появился на кухне, выйдя из холодильника, и Руна поначалу не сразу заметила его.
— Руна, — сказал он, рассеянно глядя по сторонам, — нужно отнести кое-что в старую голубятню для госпожи Кальм, не поможешь с этим?
— О, конечно, — закивала О`Рейли, снимая ковшик с огня.
— И возьми с собой Пеструшку. Спасибо тебе за помощь.
Он ушёл, оставив на столе свёрток. Руна пошла собираться.
В каминной царил хаос. Тайна и Кай грустно сметали осколки керамики с ковров, Бармаглот сидел на подоконнике с видом оскорблённого достоинства. Расчихавшись от пыльцы, взмывшей в воздух, О`Рейли вытащила Пеструшку из-за абажура лампы.
— Джем готов? – оживилась при её виде Тайна.
— Должен остыть, — строго ответила Руна.
Она смутно помнила, где вообще старая голубятня. В той части города она бывала нечасто. Это было далеко за холмом фейри, там, где кончались последние трамвайные пути и начинались поля, и среди волн травы и стоял на одной ноге голубиный дом. Птицы в нём давно не жили, зато жила там старуха Кальм. Тоже чародейка, конечно.
Тайна рассказывала о ней как-то раз, когда они устроили вечер страшилок. Мол, у госпожи Кальм, древней ведьмы, в окне никогда не горит свет, потому что вечно юные короли прокляли её очаг, и с тех пор она не может поддерживать огонь ни в печи, ни в фонаре.
Руна почти вышла за городскую черту, когда перед ней замаячили очертания странного строения. Ассиметричное, одиноко стоящее на одной ноге, к двери прислонена лесенка, тонкая, шаткая, словно набранная из прутиков. Руна набралась смелости и взобралась по ней. Балансируя на верхней перекладине, она постучалась в дверь, расположенную как раз на этом уровне.
В доме недолго молчали, а потом дверь открылась вовнутрь. Сморщенная рука высунулась оттуда и втащила Руну внутрь.
В голубятне Кальм и в самом деле было темно. Лишь глаза Пеструшки мерцали в полумраке. Окна были завешаны тряпьём. Узкое, маленькое помещение. Перья лежали на полу и связками свисали с потолка.
— Ах вот и ты, новая ученица вороньего чародея, — раздался голос, внезапно молодой.
Руна испуганно оглянулась на его звук, прижимая к себе свёрток.
— Здравствуйте, — медленно ответила она.
Занавески с окон спали.
— Не серчай, — хихикнула чародейка, — хотела тебя попугать.
Она была низкая, согбенная, но лицо, в отличие от морщинистых рук, не совсем старое, бледное и малоподвижное. Волосы – седина с оставшимися рыжими прядями.
— Почему же вороний чародей не пришёл сам? – спросила, наступая, чародейка, и тут увидела на плече у Руны Пеструшку, — и-и, подумать только!