Она бережно сняла саламандру с плеча Руны и по очереди поднесла её к свечам, налепленным на полки и стол, приросшим к дереву расплывшимся воском. Пеструшка плевалась огнём, зажигая фитили.
— И ещё мастер просил вас передать это, — Руна протянула ей свёрток. Госпожа Кальм взяла его в руки и тут же разорвала бумагу: это была ещё одна свеча в её странную коллекцию.
— О-хо, — с уважением пропела она, водружая новый трофей на изголовье лежанки, — хорошее изделие, чудесное.
Пеструшка зажгла и эту и вернулась на плечо Руны. Кальм стояла и любовалась огнём. Наконец, она повернулась к О`Рейли и, подмигивая ей, произнесла:
— Передай спасибо вороньему чародею. Пусть обращается к старой Кальм ещё, если что. Не зря я пришла в его город, и даже не просто потому, что страсть как люблю птиц, а здесь их полным-полно.
Кальма подмигнула ей. Руна вдруг заметила, что свечи начали гаснуть одна за другой, хотя сквозняка в комнате не было. Дольше всех продержалась та, что передал Эвергрин.
— Я… пойду тогда, — неловко сказала Руна, которая уже перестала бояться, но всё ещё не очень хотела оставаться в маленьком заляпанном воском помещении.
— Видишь? – сказала, не обращая внимания на её слова, Кальм, — огонь у меня долго не горит, и сама я его зажечь не могу. Огонь саламандры держится хотя бы несколько минут. А если зажечь свечу, которую зачаровал сам вороний чародей – может и полчаса тлеть.
— Вот как, значит, легенда про ваше проклятье…
— Нет! Не хочу! – чародейка зажала уши и открыла их лишь тогда, когда Руна жестами показала ей, что теперь больше не заговорит об этом.
Отняв руки от головы, госпожа Кальм первым делом погрозила Руне пальцем:
— Среди чародеев не принято говорить о старых болячках друг друга! – отчитала она её, — как я не спрашиваю твоего вороньего наставника о том ужасе, что за ним придёт, так и ты не спрашивай меня ни о чём! Неужели он не научил тебя этому, невоспитанная маленькая ученица?
— Ужасе? – переспросила Руна, пропустив мимо ушей остальные слова госпожи Кальм, — что за ужас и почему это он должен за ним прийти?
— Каком ужасе? Я тебе ничего об этом не говорила! Всё, довольно.
— Нет, — покачала головой О`Рейли, — вы точно упомянули…
— Всё. Всё! Всё, невоспитанная маленькая ученица, — Кальм замахала руками, — ты мне надоела.
С этими словами она быстро схватила Руну за шкирку, вылетела за дверь, с удивительной лёгкостью слетела вниз по лестнице и поставила снаружи. Руна даже не поняла, как это произошло – лишь дверь захлопнулась за согбенной фигурой. Пожав плечами (теперь О`Рейли было не так просто удивить), она отправилась обратно.
— В Равенфорде всё наизнанку, — сказала она Пеструшке, — тайн и магии здесь, похоже, больше, чем я могу вообразить. Было ли это выдумкой Кальм, ведь она явно немного не в себе? Или правдой? И вообще, — остановилась она, — о каком «в себе» я могу говорить? Я ведь общаюсь с саламандрой.
Пройдя несколько шагов, она снова остановилась.
— И всё же... и всё же интересно, каков на самом деле мастер Эвергрин, что за силами он повелевает. Но ведь не поделится ни одной из своих тайн!
— В этом городе, — раздался голос со знакомым рокочущим оттенком из-под ног Руны, — чародей слышит всё, что говорят про него, а может даже и всё, что думают. Береги слова.
О`Рейли отскочила в сторону от неожиданности: неподалёку от неё, полускрытый травами, лежал опрокинутый каменный идол, витиевато украшенный резьбой, ныне стёршейся.
— Он настолько могущественен? – невольно поразилась Руна, возвращаясь поближе к павшему истукану.
Но тот уже замолчал. Подождав немного ответа, О`Рейли пошла дальше.
Она вернулась в Безымянный квартал и передала Эвергрину слова чародейки.
— Госпожа Кальма в своём репертуаре, — улыбнулся мастер, сращивающий в это время разбитую керамику, осколки которой Тайна и Кай собрали и сложили на газетах. – Готов поспорить, она сама поведала тебе о своей маленькой проблеме, а потом избегала её упоминать. А, ну и старалась напугать поначалу. Госпожа Кальма – она такая.
Руна тоже улыбнулась, вспоминая, как подскочила от страха в первые же секунды в голубятне. А потом ей вдруг вспомнились другие слова чародейки. И слова каменного идола. Она посмотрела на мастера, но не спросила его ни о чём. Ей незачем было это знать. Да и не положено, как выразилась госпожа Кальма, спрашивать о «старых болячках». Теперь она это знала и запомнила надолго.
— Насчёт проклятья госпожи Кальмы, — снова заговорил чародей, вставая и движением руки отправляя вазочки, статуэтки и маски на свои места, — у всех из старых чародеев есть своя тёмная история, обернувшаяся для них не лучшим образом. На то они и древние. Не обращай внимания и не принимай близко к сердцу. Они давно научились с этим жить.