Поднявшись, она поняла, что это не просто валун. Его лицевая сторона, обращённая к круглой поляне, заросла мхом, но в ней всё ещё угадывались я сплетающиеся линии. Древние письмена. Кое-где они сходились, рисуя грубые черты: прикрытые глаза, нос, губы.
— Извините, — сама не зная, почему, прошептала Руна, торопясь уйти с поляны.
Здесь царила густая, почти одушевлённая тишина. Солнце мелко просеивалось сквозь многослойную дубовую листву, у корней была тень, и ни луча не ложилось на замшелые черты лица огромного камня.
А потом истукан заговорил.
— Ищешь безымянный квартал, — голос был рокочущим, похожим на звук перекатывающейся гальки, — младое дитя?
Руна кивнула, крепко сжимая края рукавов. Стало страшно.
— Ты сбилось с пути, дитя, — продолжил валун миролюбиво, — налево от меня будет дорожка.
Руна поклонилась, отчего-то ей показалось, что простого «спасибо» будет недостаточно, а потом зашагала так быстро, как могла, не оглядываясь. Всё-таки она не привыкла к тому, чтобы древние камни говорили с ней.
Когда дубы начали редеть, уступая место клёнам, лучи солнца стали оранжевыми и косо легли на землю. Закат. Впереди вырастали новые очертания: три бузинных дерева, набирающих цвет, а за ними дом из золотистого песчаника, обвитый плющом и колокольчиком. Окна залиты витражами. За выступом стены обнаружилось крыльцо.
Руна позвонила в колокольчик. За дверью была тишина. Закат тем временем догорал, сгущались сумерки. Ночёвка на сыром крыльце начинала казаться О`Рейли вполне реальной перспективой.
— Неужели перепутала адрес? – негромко удивилась она, но дверь вдруг распахнулась, едва не ударив её по носу.
Войдя в скруглённую комнату, она едва не ударилась о подвески из нанизанных кристаллов. И вообще вся комната была увешана или уставлена артефактами, часами, картинами. Камин отбрасывал на это богатство оранжевый свет. В большом кресле напротив него сидел мальчишка, её ровесник, лет шестнадцати. Доброе простодушное лицо в веснушках было обращено к ней, зелёные глаза изучали в свою очередь внешность Руны.
— О, привет, — начал он, выскакивая из кресла, — Тайна, она пришла!
Второй в комнате была девушка, тоже близкая по возрасту к Руне. Альбинос. Странные, мелкие черты лица с раскосыми глазами, без пигмента отливающими краснотой, волосы заколоты шпилькой.
— Здравствуйте, — неловко ответила Руна и снова помахала рукой зачем-то.
Девушка тоже текуче встала из кресла и пожала Руне руку.
— Привет, — наконец, тоже сказала она, — я Тайна.
— Я Кайетан Рид, — представился парень, — но можно и просто Кай.
— А вместе мы, двое – ученики Алистера Эвергрина, — подхватила Тайна, — а ты, как я поняла, третья?
— Да, я Руна. Руна О`Рейли из местечка Далли, — закивала Руна, — приятно познакомиться.
Ученики ей понравились: хоть и странноватые в чём-то (как и любые чародеи), они были дружелюбными, без капли заносчивости. У неё появилось хорошее предчувствие насчёт них – предчувствие, без которого ей было сложно сойтись с людьми по-настоящему хорошо.
Ученики тем временем вытащили откуда-то третье кресло и поставили его к камину. Руна осторожно села в него, потревожив саламандру, сидящую на насесте справа от камина. Та открыла жёлтый глаз с вытянутым зрачком, но Тайна почесала её по макушке:
— Спи, Пеструшка!
Кайетан подбросил полено в камин. Стало совсем тепло и уютно.
— Так... – продолжил он, — мастер Эвергрин сам пригласил тебя?
— Да, мне пришло письмо, — Руна вытащила помятый конверт.
— Мне вот тоже такое пришло, почти два года назад, — подмигнул ей Рид.
— А мне нет, — похлопала в ладоши Тайна, — но я ученица ещё дольше.
За окнами окончательно сгустились сумерки. Тёмная громада леса за окном шелестела от ветра, но за оконным стеклом этого почти не было слышно. Но над макушками вдруг поплыли огни – сначала немного, потом целые стайки, вихрясь и выстраиваясь то клином, то хаотично рассыпаясь, пронеслись мимо дома.
— Что это? – опешила Руна, — для светлячков рано.
— Потому что это и не светляки, — ухмыльнулась Тайна, — даже не близко.
— Это стражи города, так говорит мастер, — пояснил Кай. – Ночью они слетают в него, чтобы охранять от всего недоброго.