Широкой, размеренной походкой шагал Никита Гаврилович. Он нес корзину с едой и ружье, с которым никогда не расставался. За ним шел Виноградов. Изредка они перебрасывались короткими фразами.
Когда пришли на место, стало совсем светло. Не мешкая, приступили к работе. Сашка и Пашка стали углублять начатый вчера шурф. Около них остался Виноградов, а Плетнев прошел еще немного вниз по реке, намереваясь взять несколько проб песка.
В полдень устроили перерыв, чтобы поесть и выпить горячего чаю. Сашка живо развел костер, набрал в котелок воды и поставил на рогульку. Виктор Афанасьевич пристроился на камне у костра и, грея немеющие от ледяного ветра пальцы, делал торопливые записи в толстой тетради. Пальцы плохо держали карандаш, строчки ползли по бумаге косо, а буквы в них прыгали. Таежник возился с корзиной, доставая припасы.
Издалека слабо докатились один за другим два выстрела, и немного спустя — еще два. Все сразу оставили свои занятия и прислушались.
— В лагере стрельба, — Плетнев посмотрел на начальника отряда. — Неладно там.
— Почему так думаешь, Гаврилыч? Может, твой дядя глухарей стреляет.
Никита Гаврилович покачал головой.
— Он не охотник. Опять же прихварывает.
— Да, да, я вспомнил, у него поясница разболелась. Ну, так, наверное, зверя пугнул от лагеря. Медведя, например.
— Выстрелов-то четыре было. Разные. Два ружья стреляло.
Инженер резко захлопнул тетрадь, торопливо засунул ее в планшет и встал.
— Тогда быстро в лагерь. А вы, ребята, оставайтесь.
Виноградов и Плетнев побежали к лагерю. Один за другим донеслись еще два выстрела. Пашка посмотрел на брата.
— Бежим и мы, Сашка, чего здесь-то сидеть? Ишь, какая стрельба там. Котелок-то, котелок-то с огня сними.
Братья Ильины побежали за начальником отряда и охотником. Виноградов оглянулся, но ничего не сказал.
В лагере увидели сбившихся в кучу лошадей. Из большой палатки выглянула испуганная Ксюша.
— Где Ваганов? — задыхаясь от быстрого бега, спросил Виноградов. — Чего молчите? Где он?
— Там, — Ксюша показала на палатку, — ранен он.
— Ранен? Кем? Кто стрелял? И объясните же, черт побери, что тут у вас стряслось.
У Ксюши задрожали губы. Она еще не пришла в себя от потрясения, которое, видимо, только что пережила.
— Тот… лесничий…
— Ну? Что лесничий? — Виноградов махнул рукой и полез в палатку. Плетнев был уже там. Начальник отряда и не заметил, когда охотник опередил его. Никита Гаврилович склонился около дяди. Левая рука Степана Дорофеевича была забинтована повыше локтя. Шмыгая носами, в палатку вползли ребята. Из бессвязного рассказа Ваганова, дополняемого не менее сбивчивым рассказом Ксюши, выяснилось, что около полудня они сидели возле палатки. Степан Дорофеевич чинил седло, а Ксюша готовила обед. Внезапно она увидела в кустах того самого человека, который уже приходил в лагерь и назвался лесником. Она узнала его сразу. Незнакомец держал поднятое к плечу ружье и, как показалось девушке, целился прямо в нее. Прежде чем она успела пошевелиться и закричать, раздались два выстрела. Ваганов упал, а возле уха Ксюши просвистела пуля. Степан Дорофеевич схватил лежащее рядом ружье и тоже дважды выстрелил. Сгоряча он даже не сразу почувствовал, что ранен в руку. Незнакомец скрылся за деревьями. Разозленный Ваганов бросился вдогонку. Прячась за стволами, он перезарядил ружье. То же успел сделать и неизвестный и снова дважды выстрелил, потом вскочил на лошадь — она стояла неподалеку — и ускакал. Степан Дорофеевич вернулся в лагерь, Ксюша перевязала ему руку. Рана оказалась легкой: пуля пробила мякоть руки, не задев кость. Но крови он потерял много.
— Знаешь, кто был? — Степан Дорофеевич посмотрел на племянника. И, не дожидаясь ответа, добавил: — Парамонов.
— Обознался, — возразил Плетнев. — Поблазнилось тебе.
— Говорю, Парамонов, — упрямо повторил старик. — Только не Игнат, а сын его, Федька. Я как глянул на рожу-то, сразу признал. Рожу-то никуда не денешь, вылитый отец. Обознаться не мог.
— Кто такой Парамонов? — спросил Виноградов.
— Из зареченских. Скупщик. Жил раньше в поселке, а как случилась революция — убег. С той поры о нем ни слуху ни духу. Федька-то, сын его, сказывали, наведывался на прииск, клад будто искал, что отец запрятал. Поймали тогда Федьку старатели, сильно побили. Потом он скрылся, и больше никто его не видал. А вот, видно, все шляется в здешних краях. Бандитом стал.