Герда закусила губу и потупилась. Она чувствовала себя холодной и пустой, почти мёртвой. Неспособная ни на какие чувства: сострадание или стыд, не важно. Может, так и действует Мрак? Незаметно проникает в отчаявшееся сердце и медленно его убивает. Ты не успеваешь опомниться, как превращаешься в бездушного Предвестника и открываешь охоту на собственных друзей.
Но Олаф и Арнингхэм оставались обычными одарёнными, хоть и состояли в ордене очень давно и дослужились до высоких должностей. Никакой Мрак их не поразил. Может, и ей удастся избежать этой участи?
Надо просто признать, что она перебежчица и предательница. Все оправдания пустые и глупые. Единственное, что она могла сделать для погибших Сумеречников – не поддаваться Мраку.
– Я всё ждал, когда ты внушением её перехватишь, – продолжал говорить Арнингхэм, пока остальные молчали. – Ан нет, этого не понадобилось. Прямо стальная леди! Олаф, не скрывай её от людей, а то все решат, что она не ученица, а невольница.
Арнингхэм положил руку ему на плечо. Олаф демонстративно отстранился.
– Когда это мы стали называть друг друга по имени?
– Я устала и хотела бы вернуться во дворец. К тому же, мне надо готовиться к занятиям. Это не зазорно? – оборвала их перепалку Герда.
Она достаточно наслушалась ссор Николаса и Финиста, чтобы не улавливать, куда клонится эта рычащая беседа.
– Нет, конечно. Казнь ты выдержала, а терпеть наше общество дольше положенного не обязана, – с благодарностью улыбнулся Олаф.
– Не проводите меня? Если у вас, конечно, найдётся время.
– Провожу, это мой долг, – Олаф подставил ей локоть.
– До свидания, мастер Арнингхэм. Было очень приятно с вами познакомиться, – попрощалась Герда.
Вскоре они выбрались на центральную улицу. Близко друг к другу мостились дворцы знати, щедро украшенные лепниной и колоннами-статуями. Чуть позади чеканили шаг гвардейцы. Можно было нанять извозчика до дворца, но Герда слишком засиделась в четырёх стенах, да и Олаф не торопился домой.
Казалось, что из-за каждого тёмного переулка выглядывал Николас и наблюдал за Гердой с укором. Почему ты предала нас? Почему не спасла осуждённых?
А если они, правда, встретятся, как ей смотреть Николасу в глаза?
Легко! Гораздо сложнее не утонуть в их глубине.
– Прости, – тронул её за локоть Олаф. – Гостеприимный хозяин должен показывать достопримечательности, но я прогрузился в свои проблемы и забыл.
– Ничего страшного. Иногда это бывает полезно. Сила ветра… – Герда запнулась.
Николас не считал, что молчать и погружаться в себя, будучи в обществе, неудобно.
– От носителей нашего дара невольно ожидают приятных бесед и недюжинного обаяния, но не всем это даётся, – ответил Олаф печально.
– У вас нет друзей?
– Я тяжело схожусь с людьми. Из-за моей замкнутости знакомые быстро теряют ко мне интерес. Спасибо, что поддержала меня перед Арнингхэмом. Похоже, он метит не только на место Магистра, но и на всё остальное, чего я пытаюсь добиться.
– Мастер Арнингхэм куда больше похож на Лучезарных, как я их представляла. Заносчивый, наглый, опасный. Не смогла бы долго находиться рядом с ним. Сбежала бы и натворила глупостей, только чтобы не терпеть его общество. С вами намного проще. Не знаю, кто вас убедил, что вы не умеете общаться. По мне, вы делаете это прекрасно. И молчите тоже очень приятно. Не люблю грубиянов.
– Помнится, ты ещё говорила, что не любишь лести, – рассмеялся он.
Её щёки вспыхнули. Впереди показалась мраморная дворцовая ограда. Они свернули к воротам. Олаф снял капюшон перед стражниками, и те пропустили их внутрь.
Время приближалось к полудню, солнце начинало припекать, и было душно, как перед дождём. Гости прятались в прохладной тени изгородей и деревьев, у аккуратных прудиков.
На небе уже появились первые тучи. Не хотелось возвращаться к затворничеству до дождя.
– Могли бы мы ещё прогуляться? Или я вас задерживаю? – спросила Герда.
– Ни в коем случае. До обеда я полностью в твоём распоряжении, – Олаф указал рукой на боковую аллею, спрятанную среди зелёных изгородей.
Внутри дворцовых стен гвардейцы их не сопровождали, считая, что тут безопасно.