– Теперь я смогу выходить из своей комнаты? – спросила Герда, обернувшись к нему лицом и двигаясь вперёд спиной.
– Да. Мне нравится, что ты такая спокойная и рассудительная. Тихий омут.
– С демонами? – удивлённо вскинула она бровь.
– Себе на уме – это точно.
Значит, он чувствует её неискренность. От Арнингхэма понятно, что ничего хорошего ждать нельзя. А Олаф вроде мягкий и добрый, но всё же есть в нём надрыв.
– Приняты ли браки среди Лучезарных? Не считается ли любовь к женщине зазорной? – начала расспрашивать Герда, пытаясь его отвлечь.
– Пресветловерцы не порицают любовь, но исповедуют умеренность и смирение. К тому же, наш дар передаётся от родителей к детям, поэтому желательно создавать крепкие семьи и оставлять после себя одарённое потомство, – ответил Олаф учительским тоном и заложил руки за спину. – Осторожней, а то налетишь на куст!
Герда упёрлась спиной в изгородь, ткань плаща зацепилась за ветку самшита. Олаф ловким движением пальцев освободил её.
– Ну вот, поставила затяжку, – сокрушённо заметила Герда.
– Не переживай, сошьют новый. Да, я знаю. Расточительно! Бедняки голодают! Но кое-что мы можем себе позволить.
Они выбрались на лужайку с мраморным фонтаном в виде раскинувшего крылья лебедя. Герда уселась на бортик и вгляделась в воду. В солнечных бликах на ней отражался Николас, но стоило повернуть голову, и он исчез. Герда печально вздохнула.
– Ты интересовалась, нет ли у меня невесты? Её нет. С женщинами, как и с друзьями, у меня всё сложно, – снова принялся отвлекать её от мрачных мыслей Олаф. – Есть только подчинённые и товарищи по оружию. Хотя не думаю, что задержусь здесь надолго.
– Почему? – встрепенулась Герда. – Всё прошло хорошо. Не заметила недовольных и не думаю, что Арнингхэм справился бы лучше.
– Наверняка не справился бы. Но главарей мы не нашли, король Лесли умер, а лорд Комри сбежал. Архимагистр не любит провалов. Он одержал бесчисленное множество побед и ни одного поражения, его авторитет в ордене непререкаем. Он уже направляется сюда, чтобы узнать обо всём лично и назначить нового Магистра. Вряд ли он останется мной доволен.
– Его зовут Микаш? Архимагистра?
– Да. Но по имени его называла разве что жена, которая давно умерла.
Герда в задумчивости прикусила губу. Если написанное в дневнике Лайсве правда, то в юности Архимагистр безупречным не был. Знал он и горечь поражения, авторитет в армии завоевал с большим трудом, да и приятным собеседником его назвать было сложно.
Вот почему у Николаса получилось так живо его изобразить по описаниям из дневника. На самом деле они виделись здесь, в Ловониде, на Площади наказаний. Лорд Веломри убил всю семью Николаса. Хотелось бы ей услышать, что он не винит её за это.
Она провела пальцами по бортику рядом с собой, оставляя на песочном мраморе мокрые полоски.
– Есть и хорошая сторона. Меня переведут в более тихое место. Когда я ещё учился в Академии, то хотел служить судьёй в Тегарпони, прибрежном городке на севере Священной империи. Там не жарко и не холодно, а сады всегда в цвету. Поедешь со мной? – спросил Олаф, придвигаясь вплотную.
Его прозрачные голубые глаза сверкали, как вода в фонтане.
– Так далеко? – ахнула Герда. Там Николас её не найдёт. – А почему не в Лапию? Навестили бы дом и, может быть, нашли своего брата. И я… я бы хотела вернуться в Урсалию. Снова увидеть горы и старых друзей.
Там она попросила бы помощи у Эглаборга или Эйтайни. Николас тоже обещал приехать в Урсалию, как только закончит дела на Авалоре.
– Власть ордена не распространяется на Лапию. Если проповедники ещё могут забредать туда «по своему почину», то нас местные власти не потерпят. Это будет равносильно объявлению войны, – возразил Олаф.
– Не как Лучезарный. Вам же здесь не нравится, вы чувствуете себя не в своей тарелке. Так почему бы не сбежать? Лапия – не Норикия. Это сейчас единственная страна, свободная от войны. Там принимают всех не зависимо от веры и наличия дара. Если бы вы только захотели, я бы познакомила вас…
– Нет! – Олаф приложил палец к её губам. – Из ордена уходят только на погребальном костре. Меня никто не отпустит.
– Вы даже не хотите бороться!