– Ах, если бы лорд Веломри рассуждал так же, как вы.
– Кто знает. Вы же сами говорите, что он неравнодушен к судьбе Олафа. В любом случае менять наставника я не собираюсь и с радостью поеду за ним в более тихое место, которое не будет напоминать мне о пережитом кошмаре.
– Ради чего такие жертвы? Олаф очень вами увлечён, раз тратит на вас всё свободное время. Нет ли между вами чего-то большего?
– Наши отношения целомудренны настолько, насколько это возможно. Я не настроена на романтику и очень рада, что мы можем оставаться друзьями.
– Ох, какие громкие слова от юной красивой девушки! Но верится с трудом. Олаф никогда не умел производить впечатление на женщин. Но я – другое дело, – Арнингхэм погладил её ладонь, лежавшую на столе рядом с чашкой. – Я умею доставлять такое удовольствие, о каком вы никогда не слышали.
Его прикосновения были совсем не такими невинными и успокаивающими, как у Олафа. Арнингхэм же гладил её с жадностью, вожделением даже. Хотелось одёрнуться, вымыться и спрятаться. Только ласки Николаса были для неё желанными.
– Не все удовольствия полезны и уместны, – Герда спрятала ладонь под стол. – Неужели нельзя обойтись без пошлых намёков?
Спасибо прозорливому наставнику этикета, который рассказал, как реагировать на настырные ухаживания.
– Можно. Но всё же я знаю, чего вы на самом деле желаете. – Арнингхэм перегнулся через стол и прошептал над самым её ухом: – Вернуться в Урсалию.
– Вы подслушивали? – нахмурилась Герда.
– Немного. Вы раздразнили моё любопытство.
– И чем же?
– Загадочностью? Неприступностью? Это пробуждает в мужчине охотника.
Герда сложила руки на груди и продолжила смотреть на него с вызовом.
– Мне нужна ваша поддержка, чтобы стать новым Магистром. Я подхожу для этой должности куда лучше Олафа. Я популярен среди наших командиров, я более чем целеустремлён и умею продумывать долгоиграющую стратегию. Удел Олафа – краткосрочная тактика, уступки и упования на удачу. Он и сам это прекрасно понимает.
– Зачем вам я?
– Вы поможете мне сделать финальный штрих. Уедете. Тайно. Это добьёт Олафа, и он сам будет умолять лорда Веломри отстранить его.
Право же, Сумеречники и Лучезарные ничем друг от друга не отличаются. Зачем они разделились? Зачем воюют? Зачем называют себя единственными правыми, когда ничего иного не предлагают?
Сбежать бы ото всех. В Урсалию. Или даже дальше, в Полночьгорье, в безлюдную глушь. Но дважды предательницей становиться не хотелось. Олаф спас ей жизнь. Как Магистр он мог бы добиться перемирия между Сумеречникам и Лучезарными. Ему бы чуточку стойкости Николаса, его жёсткости и упрямства.
Николас…
Хлопнула дверь, заставив Герду вздрогнуть. На пороге комнаты показался разъярённый Олаф.
– Мастер Арнингхэм, что вы забыли в покоях моей ученицы? – спросил он сквозь стиснутые зубы.
– Спасаю её от скуки. Опрометчиво держать принцессу в башне, иначе её украдёт злой колдун. Не согласны? – обратился он к Герде.
Та удивлённо моргнула.
– Не думаю, что злой колдун пробрался бы сюда через крепостные стены и вооружённых до зубов гвардейцев. А если бы и сделал такую глупость, точно её не пережил бы.
– Только если бы вы сами не спустили к нему косы, – продолжил невинно улыбаться Арнингхэм.
Герда встряхнула свои отросшие только до лопаток волосы рукой.
– Или если бы вы не открыли ему ворота, – понял свою ошибку собеседник. – Ведь вам же так хочется вернуться в Урсалию.
– Что за несуразные намёки? – надвинулся на него Олаф. – Она только попала к нам и ещё не привыкла. Она сможет гулять свободно, как только достаточно освоится. Я полностью ей доверяю.
– Никаких намёков. Госпожа Герда, вы себя недооцениваете, как недооценивает вас мастер Харальдссон. В общении с нами вы уже чувствуете себя, как рыба в воде. Только дам один совет, который вы не услышите ни от нудных учителей, ни от вашего заступника: не будьте столь серьёзной. Хмурое лицо ещё никого к себе на располагало.