Ну вот, даже платье с неё снять забыл.
Слуги помогли ей выбраться из незаконченного наряда и доставили его портному. Герда забралась в постель и опустила шторы балдахина. Жаль, что портной так испугался. Приятная беседа с ним заставила забыть об осторожности.
Как ей не хватало Сумеречников! С Финистом и Николасом получалось делиться чем угодно: даже глупостью или страхами. Они оба объясняли, успокаивали и смеялись над предрассудками вместе с ней.
Неужели они лгали? Их дружба и любовь были обманом, чтобы использовать Герду для нужд Компании или бунтовщиков. Так, стоп! Финист же предупреждал о чём-то подобном в отношении Николаса, но после приезда Ноэля, офицера из Компании, поменял своё мнение.
Что же тогда произошло? И Финист, и Николас уходили от ответа. Нужно было вытрясти из них обоих всю правду. Тогда не пришлось бы сейчас мучиться от сомнений.
Надо верить в Николаса. Только вера в него помогала жить дальше и подсказывала, что делать, когда всё остальное стало неясным и обманчивым.
Вскоре её сморил сон.
***
Следующие дни Олаф был занят подготовкой к приёму и не навещал Герду, зато позволил ей гулять под надзором стражников. Небо снова затянуло, и на этот раз ливни зарядили надолго. Дождь то усиливался, то ослабевал, но не прекращался ни ночью, ни днём. Поэтому Герда бродила по дворцу, не выглядывая из-под крыши: поднималась на башни, спускалась в подземелье, изучала лабиринты галерей и переходов.
Стражники пускали её везде, только следовали по пятам неотступно. Было немного жаль, что они ничего не рассказывали об этой древней твердыне. Перестроенная под дворец цитадель Безликого, которая простояла более полутора тысяч лет! Под резными деревянными панелями, узорчатыми драпировками и цветастыми гобеленами скрывались древние камни. Сколько же всего они повидали! Касаясь их руками, Герда будто слышала, как они шепчутся о былых временах, вспоминают прежних обитателей, тоскуют.
Порой возникало ощущение, что она тоже здесь когда-то жила. Обстановка выглядела по-другому, более суровой и грубой, но вместе с тем тёплой и душевной. Иногда даже получалось угадывать, что встретится за следующим поворотом. Забавная игра воображения.
Иногда казалось, что твердыня до сих пор ждёт истинного хозяина и стонет под гнётом захватчиков. Без него она мёртвая и пустая, утратившая своё предназначение. А может, Герда просто приписывала замшелым стенам свою тоску по Николасу?
В холле, в коридорах и на площадках для отдыха, где были разбиты оранжереи, собирались Лучезарные. Они оборачивались Герде вслед и о чём-то перешёптывались, но не окликали её и не подходили близко. Она тоже не жаждала новых знакомств.
Только через четыре дня дождь прекратился, и Герда выбралась на улицу. Она гуляла вдоль аккуратных аллей регулярного парка, изучая те его части, куда её не водил Олаф. Ровные сочные лужайки, вырезанные из кустов диковинные звери, пруды с зеркальными карпами, ажурные беседки и скамейки – всё здесь выглядело очень уютно и красиво. Жаль, что сырость на земле и растениях высохнуть не успела.
Нежный аромат привёл Герду к пышному розовому кусту. Начавшие вянуть цветы выглядели изумительно трогательно. Герда погладила поникший бутон, и малиновые лепестки осыпались ей в ладонь. Как жаль, что жизнь заканчивает свой красочный пир.
Впереди показалась железная ограда. Стражники подступили ближе. Рядом чувствовалась аура Арнингхэма. На это раз Герда её запомнила, но прятаться отказалась. Один раз сбежит, и он решит, что её можно третировать до тех пор, пока она не станет выполнять его повеления.
Герда прижалась к решётке и выглянула наружу. На площади у дворца кипела жизнь: спешили куда-то мастеровые в робах с цеховыми нашивками, зазывалы манили за собой покупателей, детвора продавала цветы, напитки и жареные каштаны. Ни одного знакомого лица! Как же передать Николасу весточку? Жив ли он?
– Вы смотрите, словно заключённый на свободу, – усмехнулся Арнингхэм за её спиной.
Пошёл в атаку.
Герда обернулась и спросила с вызовом:
– Скучаю по простой жизни без оград и стен. Это преступление?
– Вовсе нет. Но это делает вас похожей на волчонка. После нашего последнего разговора мне казалось, что вы цените то, что Олаф для вас делает. Я ошибся?
– Ценю. Но чувства куда более сложные вещи и не всегда подчиняются доводам рассудка, – парировала она.