– О, ваш наставник рассказывал вам, что мы думаем о чувствах? Они очень древние, чистые и искренние. Ум способен обманывать иллюзиями, придумывать оправдания, выстраивать защиту. Но только чувства говорят, кто мы на самом деле и чего хотим. Так кто же вы и почему хотите променять роскошь дворца на убогость горожан?
– Я это просто я и никто больше. Герда Мрия, дочка лесника из Урсалии, обладательница дара к отражению, ученица мастера Харальдссона. Вас устроит такой ответ?
– Смотря сколько в нём правды, – загадочно улыбнулся Арнингхэм. – Не хотите прогуляться со мной? Я покажу вам укромные уголки парка, которые вы сами не отыщете и расскажу о них всё, что знаю. А знаю я больше, чем многие, кто тут живут.
– Заманчивое предложение. Только обещайте, что не будете обижать меня беспочвенными подозрениями, – осторожно согласилась Герда.
Если стерпеть – Арнингхэм заподозрит, что она боится, если отказать – что избегает.
– А вы не обижайтесь. В этих стенах не стоит быть такой ранимой. Разве ваши учителя не предупреждали об этом?
– Ещё они советовали не допускать неуважения и грубости. Я пока не всё умею, простите меня за это. Но если хотите, чтобы ваше общество было мне приятно, перестаньте ставить меня в неловкое положение.
– Как скажете, – хищно ухмыльнулся Арнингхэм и взял её под руку.
Он махнул стражникам, и те скрылись из виду. Вдвоём они зашагали вдоль ограды, пока не выбрались на боковую аллею. Берёзы по бокам от неё склонялись друг к другу и образовывали живой тоннель. Их кроны шумели на ветру, трепетали листья.
– Этот стальной блеск в ваших глазах – в нём столько силы и твёрдости. Ах, если бы вы могли поделиться ими с Олафом. Тогда, глядишь, из него и вышел бы лидер.
– Он ещё всех удивит, – отмахнулась Герда. – Так что вы хотели рассказать? Какие мрачные тайны хранит эта твердыня? Мне очень любопытно.
– Раз обещал, значит, расскажу. Я человек слова, – сдался он.
До самых сумерек они бродили по парку. Арнингхэм увлечённо вещал о том, кто и когда перестраивал дворец, как добавлялись новые крылья и малые корпуса, что раньше находилось на территории парка, о том, как он менялся с течением времени. Рассуждал о стилях архитектуры, о том, что удобно и пристойно, а что излишне вычурно, а то и вовсе вульгарно. Изголодавшись по беседам, Герда слушала его очень внимательно и переспрашивала то, что не понимала. Рассказчиком Арнингхэм оказался отменным, умел удержать внимание и с виртуозной лёгкостью объяснял даже сложные вещи.
– Вы настолько умны или настолько ловко притворяетесь, что вам всё это интересно? – неожиданно повысил голос он.
Герда отняла у него свою руку и отошла на шаг.
– Я же просила обойтись без грубостей! Я понимаю, что вежливое и тактичное общение вы считаете лицемерным. Но со мной можно только так и никак иначе, – процедила она и зашагал прочь.
Заблудиться Герда не боялась даже в темноте. Раньше думала, что чувствует верное направление, потому что дочка лесника, но оказалось, что это особенность Детей ветра.
Хотелось добраться до конца ограды, как будто там находилось что-то заветное, что нельзя пропустить. Через несколько десятков шагов её поиски увенчались успехом. В конце ограды стояло необычное сооружение, похожее на курган-волотовку, которые встречались возле замка Ильзар в Белоземье. Только этот курган был заметно больше и более правильной круглой формы. По периметру его ограждали плиты белого мрамора высотой в человеческий рост. Их украшали спиральные узоры.
Герда подбежала к кургану, чтобы успеть его рассмотреть в последних лучах умирающего солнца. Его склон был обложен стеной сверкающего кварца, вход наглухо закрывала гранитная плита высотой в шесть футов. На ней был выбит герб династии Хассийцев-Майери – раскидистый дуб, увенчанный зубчатой короной. Герда провела пальцем по бороздкам узоров. Надо же, какое древнее, величественное сооружение. Если дворец перестраивали постоянно, то это место, судя по виду, осталось нетронутым. Лучезарные его не уничтожили и не присвоили, как другие культовые постройки. От него прямо веяло старой верой в Повелителей стихий.
Из щели между входной плитой и кварцевой стеной торчал железный крюк. На нём висел лоскут. Герда сняла его и поднесла к глазам. Светлая ткань, измазанная кровью. Кто-то оставил её тут не так давно. Из-за того, что крюк находился под небольшим козырьком, укрытый от ветров выступающими плитами, лоскут не унесло ненастьем.