Он убрал растрепавшиеся пряди волос с её лица и провёл пальцем вдоль переносицы, едва ощутимо коснулся губ и щекотнул подбородок.
– Отпустить тебя – вот что равносильно смерти. Столько трудов пропадут зря. Арнингхэм победит. Типы, подобные ему, смогут и дальше отравлять нам жизнь. Поэтому нет.
Олаф поцеловал её в лоб, как делал когда-то Николас. Под ложечкой засосало от тоски.
– Ложись спать. Завтра я сам покажу тебе дворец. Я знаю такие места, о которых Арнингхэм даже не догадывается. А послезавтра на приёме я представлю тебя Совету ордена, и всё решится так или иначе.
– Нет. Нет! Я не хочу, – отчаянно замотала головой Герда.
– Ты не побоялась смотреть на казнь бунтовщиков, но боишься посетить бал, на котором мечтают оказаться все девушки Авалора от герцогини до самой последней прачки? – наигранно удивился Олаф.
– Вспомните мой сон. Я не мечтала о дворцах и принцах. Мне было бы достаточно и скромной хижины лесника в северной глуши.
– К прежней жизни возврата уже не будет. Тебе придётся это принять, – сказал он на прощание и вышел за дверь.
Она долго ворочалась, пока в окно не заглянула полная луна. Разводы на ней походили на дырки в сыре. Ночь выдалась ясная, хотя весь день лило нещадно. Умывшиеся звёзды мелодично звенели. Среди их рисунков различалась фигура Охотника. Он вскидывал лук и направлял стрелу в сторону севера. В сторону Урсалии на краю Полночьгорья, где они были невероятно счастливы вместе.
«Эх, почему нельзя отрастить крылья и подняться за тобой по звёздной лестнице, чтобы провести вместе целую вечность? Говорят, так долго любить нельзя. Даже самые сильные чувства притупляются. Но я сделала бы всё, только бы сохранить наши чувства на века и даже тысячелетия. Вот бы снова встретиться с тобой если не в этом, так хотя бы в следующем воплощении. Ты будешь ждать меня, как я тебя?»
Звезда мигнула и понеслась к земле. Небо всегда отзывалось на её просьбы, будто, и впрямь, считало своим ребёнком.
Едва Герда сомкнула веки глаза, как её разбудили слуги. Они принесли завтрак и помогли надеть платье с тугим корсетом, к которому никак не получалось привыкнуть. Стоило только сесть за стол, как на пороге комнаты появился Олаф.
– Выглядишь не выспавшейся, а ведь я просил, – он недовольно щёлкнул языком и устроился напротив.
– Не всё получается так, как нам хочется. Против бессонницы мало что помогает.
– А ты попробуй не переживать по пустякам и не забивать голову глупостями.
Герда быстро проглотила завтрак, хотя кусок в горло не лез. Олаф взял её за руку и повёл на нижний этаж.
– Что за таинственность? Что вы хотите мне показать? – любопытствовала она.
– Особенное место. Моё личное чудо, о котором знать будем только мы с тобой. Общие секреты сближают, м?
– А тайны разделают, – задумчиво пробормотала Герда.
Они выбрались в левое пустовавшее восточное крыло дворца.
– Здесь раньше находились покои короля. После его смещения никто не решился их занять. Отсюда просто забрали мебель и декор, оставив помещения пылиться. Но твой покорный слуга изучил их вдоль и поперёк. Ничего опасного здесь не осталось, но всё же я нашёл одну диковинку, – рассказывал он.
Они не стали поднимать по широкой мраморной лестнице на второй этаж, а прошли вглубь, где виднелась изукрашенная цветным стеклом дверь. На витраже изображалось стоящее на холме дерево с раскидистой изумрудной кроной. Снаружи стекло подсвечивалось, создавая вокруг картины ореол.
– Тайный внутренний дворик короля. Говорят, его построили, когда только закладывалась цитадель. Полторы тысячи лет назад. Представляешь? – глаза Олафа вспыхнули азартом.
– Я видела усыпальницу королей, она ведь не менее древняя, – улыбнулась его хорошему настроению Герда.
– На полвека младше. Главное, это место запиралось на ключ, и заходить сюда мог только король. Здесь хранилась одна священная реликвия рода Хассийцев-Майери. До меня Лучезарные ею не интересовались, но я расковырял замок.