– Угу, конечно. Только внешность у тебя для бюргерши слишком аккуратная, манеры слишком аристократичные, грамотность, опять же. Мастер Харальдссон, а вы знаете, что она читает не только новую буквицу, но и староверческую рунницу? Не слишком ли для дочки лесника?
Откуда он об этом узнал? Видел, как Герда читала древние надписи на стенах?
– Достаточно! – повысил голос Олаф. – Она не врёт, разве вы не чувствуете? Так сыграть никто бы не смог. К тому же я заглядывал в её сны. Не было там ничего опасного.
– Сны? – недовольно хмыкнул Арнингхэм. – Вы считаете это достаточным доказательством её невиновности? На кону безопасность всех пресветловерцев. Я требую, чтобы её тщательно допросили с помощью глубокого мыслечтения.
– Нет, – упрямо качнул головой Олаф. – Она ещё не отошла от шока. Грубое вмешательство может подорвать её и без того хрупкое душевное здоровье. Я против!
– Вы ещё не Магистр, чтобы решать единолично. Предлагаю выставить вопрос на голосование, а до этого заключить госпожу де Буи под стражу. Не в темнице, конечно, а в её комнате, если вам так будет легче.
– Моё имя Герда!
Она не Эстель. Она много хуже: внучка Белого Палача, жена лорда Комри, чужая, предательница и для Лучезарных, и для Сумеречников. И зачем она только назвала Флавио своим женихом?
– Тогда согласитесь, чтобы я вас прочитал прямо сейчас, – удостоил её презрительного взгляда Арнингхэм.
Что же делать? Тянуть время, уповая на чудо? Может, Николас где-то в этих коридорах, спешит ей на выручку. Вот-вот она услышит его лёгкую поступь.
– Я сказал, нет! – рявкнул Олаф, загораживая Герду собой. – Никто её допрашивать не будет. Думаете, я не понимаю, что вы творите у меня за спиной? Интригуете, как презренные колдуны из Норикии, чтобы занять моё место? Да вы просто жалкий гнусный тип, раздувающийся от чувства собственной важности. Если бы не заступничество Магистра Трюдо, вас вышвырнули бы отсюда по первому моему слову!
– И что… – поперхнулся Арнингхэм, тараща глаза от удивления. – Что всё это значит?
– Это значит, что никто здесь вас слушать не станет. Она – Герда Мрия, дочка лесника, прибывшая из Урсалии. В Дюарле никогда не была и вождя не видела. Я готов поручиться за неё честью и жизнью.
На покрасневшей шее Олафа вздулись жилы.
– Что ж… – Арнингхэм угрожающе сощурил глаза. – Это воспринимать как вызов?
– Ох, до вас дошло! Я уже просил Пресветлого ниспослать вам озарение, – съязвил Олаф. – Давайте разберёмся со всем прямо сейчас. Нет смысла тянуть долее.
Герда неуютно поёжилась.
– Как прикажете, вы же у нас главный, – холодно процедил Арнингхэм и стремительно зашагал к центральному выходу.
Остальные переводили ошалелые взгляды со взбешённого лица Олафа на удаляющуюся спину Арнингхэма. Первый махнул рукой и двинулся в сторону жилого крыла. Герде приходилось бежать, чтобы успеть за его размашистым шагом.
– Зачем? – несчастно шептала она. – Я уже готова была согласиться на этот дурацкий допрос!
– Ну уж нет! Я мечтал сделать это со своей первой встречи с Арнингхэмом.
– Но он же провёл с сотню дуэлей, а вы их всегда презирали! – попыталась увещевать его Герда.
Они уже поднимались по лестнице жилого крыла на второй этаж.
– Это не значит, что я фехтую хуже него. Я бился с колдунами на передовой, пока этот трус наблюдал за их отступлением. Настоящей крови он никогда не нюхал, – Олаф замер возле одной из дверей, которая отличалась от соседних разве что табличкой с его именем. – Ты же сама говорила, я должен проявлять больше жёсткости, чтобы подчинённые воспринимали меня всерьёз. Благодаря тебе я готов покончить с нашими дрязгами раз и навсегда. Я не мягкотелый слабак!
Он открыл дверь. Герда хотела было зайти, но Олаф глянул на неё растеряно:
– Ступай к себе, скоро всё закончится. Обещаю!
– Нет! Я умру от переживаний!
– Хорошо! – сдался он. – Тогда подожди в коридоре. Мне нужно переодеться.
Ох, как она сама не догадалась! Уши вспыхнули, и Герда отступила на шаг. Олаф запахнул за собой дверь. Ждать долго не пришлось. Вскоре он вернулся в удобных широких штанах, заправленных в сапоги до колена, белой сорочке и тёмно-зелёном дублете поверх него. К поясу был прилажен меч с узким, более плотным клинком и необычной корзинчатой гардой.