– Что, упечёте в темницу или четвертуете? – не поддался на лесть Арнингхэм. – Только Магистр Трюдо мог противостоять вам в Совете. Но он погиб, и теперь никто не посмеет оспорить ваши решения. Я готов последовать за ним на Тихий берег.
– Твоя преданность Магистру Трюдо очень трогательна, – ласково ответил Белый Палач. Наверняка он даже своего сына никогда так не уговаривал! – В твои годы я тоже боготворил своего маршала и понимаю твои чувства. Поэтому не стану строго тебя наказывать. Но это в последний раз. Если будешь вести себя примерно до конца приёма, то после я объявлю твоё новое назначение. При всех обещаю, что оно будет намного лучше нынешнего.
Арнингхэм зло прищурился, но Главк затолкал его на задние ряды.
– Пусть все видят, я строг, но справедлив, – заключил Белый Палач и велел гвардейцам: – Проводите госпожу Герду в её комнату. Пускай целитель напоит её успокаивающим зельем. Боюсь, после сегодняшнего происшествия её будут мучить кошмары, а мне хотелось бы завтра увидеть её на приёме весёлой и цветущей.
Он шагнул к ней навстречу и шепнул на самое ухо:
– Веди себя благоразумно, и никто не причинит тебе вреда. Нам обоим неприятности не нужны.
– А как же вы сами? – тихо спросила она.
– Я не пролью собственной крови. Поговорим об этом позже, прояви терпение. Долг прежде всего.
Герда опустила взгляд, чтобы не показывать, что не верит ему. Долг перед Мраком ничего хорошего не приносил.
Белый Палач повёл Олафа за собой вглубь дворца, а гвардейцы сопроводили Герду в её комнату. Охрану не оставили. Видимо, решили, что раз Белый Палач её оправдал, значит, опасности от неё не исходило.
Вскоре служанки принесли большой медный чан.
– Мастер Рэнделл велел сделать вам горячую ванну с эфирными маслами, – сказала старшая из женщин.
В строгом платье из коричневого сукна, опрятном белом фартуке и льняном чепце, который скрывал её волосы, она выглядела сухой и долговязой. Почтительная, незаметная, как тень, рано постаревшая от тяжкой работы. Герда могла быть на её месте, если бы согласилась на предложение Вальдемара, а то и значительно ниже. Может, поменяться с ней одеждой и новообретёнными привилегиями? Или это окажется жестокой игрой затосковавшей богачки?
Герда позволила себя раздеть и окунулась в горячую воду. Слуги вели себя ещё более осторожно, будто боялись любого её неодобрительного взгляда или жеста. Хорошо, что ни с кем разговаривать не хотелось. Герду будто отгородило от мира стеной ветроплава.
Нет, она не простолюдинка, никогда ею не была. Вся её прошлая жизнь – ложь. Её дед – Белый Палач, самый могущественный человек в Мунгарде. Сама Герда родилась с даром. Её отца воспитывала высокородная мать, поэтому даже будучи бедным лесником, он поступал куда благороднее, чем даже губернатор Заградский.
Соседи жаловались на его высокомерие, на то, что он воротит нос от их грубых и суеверных порядков. Раньше Герда считала, что это глупости, ведь к маме и к ней он всегда относился с уважением и не проявлял пренебрежения, даже когда Герда лепетала чепуху из сказок и гордилась своим остроумием. Выходит, отец просто считал их своими, а чужаков презирал.
Не только Вальдемар, но и отец тоже отваживал от Герды ухажёров и сам поддерживал её детскую влюблённость в Охотника, а всех остальных считал недостойными своей дочери. Через него она неосознанно считала так же, поэтому игнорировала всех, даже когда получила известие о смерти Николаса.
Нет, нужно признать, что дед прав. Дело не в родстве, брачном уговоре между их семьями или наличии дара, а в её собственном выборе. Ей до сих пор хотелось вернуться к Николасу и остаться с ним навсегда, а всё остальное, даже его ложь, значения не имело. Она сама влюбилась в спасшего её Охотника, сама выбрала ждать его, даже когда надежды на его возвращение не оставалось. Сама согласилась помочь Финисту и отправилась с ним на север. Сама предпочла ему Николаса, стоило только увидеть его похожие на зимнюю стужу глаза. Сама настырно добивалась его внимания, хоть и стеснялась признаться себе в этом. Сама последовала за ним на Авалор и сама приняла его предложение, хотя он столько раз намекал, что разумней было отказаться. Всё в её жизни происходило только по её воле. И выбирала она всегда сердцем, а не разумом.
Так может прекратить плыть по течению и ждать, пока Белый Палач не соизволит поговорить? Что он ей скажет? Будет соблазнять заветными желаниями или попытается всадить в сердце осколок насильно? Угрожая ей, заставит Николаса сдаться Лучезарным? Для чего ещё она могла понадобиться Белому Палачу?