Она бесшумно выскользнула за дверь, прокралась к себе в комнату и улеглась в постель. Никто её пропажи не заметил.
От бессонницы и тревожных мыслей Герда промучилась всю ночь.
Николас жив! Она выберется отсюда и разыщет его, а он защитит Арнингхэма и спасёт Олафа.
Всё будет хорошо! Иначе и быть не может!
Стоило ей задремать, как пришло время вставать.
– Мастер портной и парикмахер уже ждут вас, – предупредила разбудившая её старшая служанка.
Герда наспех проглотила овсянку, приправленную черникой, и позвала мастеров к себе.
Глава 18. Кабинет чужой памяти
1572 г. от заселения Мунгарда, цитадель Безликого, Авалор
Кабинет Магистра находился в торце второго этажа центрального корпуса. Микаш по-хозяйски распахнул дверь и двинулся к столу. Широкий такой, с мощными ножками, украшенными львиными головами наверху, чтобы выдерживать тяжесть возложенных на него донесений и указов. Усаживаясь на обитый красным бархатом стул с мягкими подлокотниками, Микаш опомнился и поднял взгляд на Олафа.
– Позволишь мне занять этот кабинет по доброй памяти? Признаюсь, я испытываю к нему ностальгическую симпатию.
Во время своего регентства здесь работал лорд Комри. После его смерти Микаш тосковал по нему так сильно, что обследовал все его покои и постарался сохранить его дух. Любимый и ненавистный одновременно.
В то время Микаш по достоинству оценил удобства этого кабинета. Обитые войлоком стены и толстая дубовая дверь не выпускали наружу ни звука. В книжном шкафу из красного кедра имелось несколько спрятанных за деревянными панелями ниш для ценных вещей.
Именно этот кабинет Микаш занимал, пока охотился за семейством своего кумира. Старина Трюдо и король Лесли были весьма этим недовольны, но Микаша не слишком заботило их одобрение.
После того, как он расправился с семейством Комри, навязчивая привязанность почти отпустила его. Микаш переехал в Эскендерию – город своих воспоминаний, а не чужой памяти. И всё-таки вернулся.
– Он ваш! Мой кабинет по левой стороне. А этот пустовал после смерти Магистра Трюдо, – легко уступил Олаф.
Гибель Трюдо, последнего из троицы первых Предвестников, предзнаменовала Час Возрождения. Значит, надо действовать.
– Почему? Неужели из-за притязаний Арнингхэма? – снисходительно спросил Микаш.
– Нет. Просто этот кабинет мне никогда не нравился. Магистр Трюдо слишком часто меня здесь отчитывал и отвергал все мои предложения. А может, меня угнетает староверческий дух. Я хоть и не колдун-мертвошёпт, а всё равно чувствую, будто дворец полон призраков. Они бродят по спальням неприкаянные и гремят цепями о перила лестниц.
– У тебя с детства было очень буйное воображение, – усмехнулся Микаш, устраиваясь за столом удобнее.
– Только не тяните с выволочкой. Вы ведь для этого меня сюда привели? Не хотели ругать при свидетелях? – отрешённо потребовал Олаф, сцепив руки за спиной в замок.
Удивительно, как в робком и покладистом мальчике порой проявлялись иные, куда более жёсткие черты характера. Он всегда был скрытным и необщительным, будто бутон цветка, который долго не желал распускаться и показывать свою суть. Осторожный, недоверчивый, обманчиво мягкий.
– Ты изменился с тех пор, как я тебя сюда отправил. Я надеялся, что Трюдо обучит тебя всему и со временем передаст дела, но, вижу, он готовил себе другого преемника. Одного не пойму, зачем ты решил уладить ваши разногласия пошлой дуэлью? Ты же никогда их не любил.
– Видимо, я оказался не так хорош, как себе представлял. Моё терпение лопнуло.
– Из-за девчонки? Я видел, как она рыдала и упрашивала тебя не проводить допрос.
– И да, и нет. Она стала последней каплей. Я уже был готов уступить Арнингхэму это место. Власть, интриги, когда ты постоянно вынужден доказывать подчинённым свою силу – это не моё. Но Герда… я спас её, и, пожалуй, в первый раз в жизни мне захотелось довести дело до конца, а не бежать от трудностей.
Ругаться у них никогда не получалось, даже сейчас спор сам собой сошёл на нет. Микаш мог лишь снисходительно качать головой в ответ на юношеские порывы Олафа.
– Когда-то я сам был таким, ровно таким же как ты. Мечтал защищать людей и служить своему маршалу, воевать плечом к плечу с добрыми рыцарями, любить жену и сына, но судьба распорядилась иначе.