Микаш не стал продолжать. Допрос всколыхнул слишком много болезненных воспоминаний. Вырваться из них к делам, не терпящим отлагательств, оказалось не так просто.
– Сомневаюсь, что вы даже в детстве были мягким и уступчивым, как я. Вас никогда не называли слабаком и никудышным лидером. Никто не смел оспаривать ваши приказы.
– Меня называли зарвавшимся щенком блохастой дворняги, – коротко хохотнул Микаш. – Когда маршал назначил меня командиром звена, я должен был хорошенько помахать кулаками, прежде чем меня хотя бы приняли за своего. А слушаться моих приказов стали намного позже, когда в долгих и изнурительных боях я доказал, что способен на многое.
– Но я не смог, – печально качнул головой Олаф. – Не предупредил бунт, упустил короля и главарей. Арнингхэм не устаёт напоминать о каждом моём поражении.
– Но сегодня проиграл он. Надеюсь, это удовлетворило тебя достаточно.
– Ни капли! Но хотя бы Герда в безопасности.
– Ах, если бы. Нельзя спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали.
– Она говорила то же самое.
– Это старая мудрость, куда древнее нашего и даже Сумеречного Кодекса.
– Вы ведь тоже пытаетесь меня спасти, продвинуть на самую верхушку. Я бы с удовольствием уступил своё место более амбициозным братьям-Лучезарным. Назначьте меня судьёй в Тегарпони!
– Это другое. У тебя хорошие задатки. Куда лучше, чем у Арнингхэма или даже Трюдо. Я бы хотел, чтобы однажды ты занял моё место.
– У меня никогда не хватит характера, чтобы держать весь мир в железной хватке. Вы легенда, вас все боятся и бросаются выполнять любое ваше повеление по первому слову. От вас веет уверенностью и силой. А я не знаю, как поступить правильно, что выбрать и чем пожертвовать. И самое главное, чего я хочу.
– Никому не дано предугадать, чем обернётся то или иное наше решение. Разве что Пресветлому в Небесных Чертогах. Риск остаётся, даже когда кажется, что ты просчитал каждый шаг. Король Лесли послужил хорошей приманкой для колдунов. Благодаря ей ты не допустил больших жертв среди наших людей и подавил восстание – это уже много. Главари с подорванным боевым духом – лишь жалкая шайка разбойников. Пускай и дальше гниют в сырости Каледонских гор.
– Но лорд Комри… Вы же так хотели его поймать и призвать к ответу, – смутился Олаф.
На лице Микаша просияла улыбка:
– Что-то мне подсказывает, что наша встреча не за горами. Эта бедовая семейка никогда не бросает своего и идёт до конца. До самого конца.
– А у нас есть что-то, что принадлежит лорду Комри? – продолжал забавно хмуриться Олаф.
– Конечно. Взять хотя бы этот дворец. Если король Лесли объявил лорда Комри своим наследником, то мы занимаем его владения.
Олаф передёрнул плечами и с тоской уставился на заглянувшую в окно луну.
«Что ты там видишь, небесный мальчик? Лицо своей бесконечно далёкой матери?»
– Именно это чувство мучает меня. Будто я здесь враг и занимаю чужое место.
– Значит, надо сделать его твоим.
– Вы собираетесь назначить меня Магистром? – Олаф резко развернулся, в его взгляде проскользнула тревога. – Сомневаюсь, что Лучезарные меня примут.
– Чего тебе не хватает, так это уверенности. Я надеялся, что вдали от меня ты почувствуешь себя более самостоятельным и независимым, но просчитался. Старина Трюдо затравил тебя настолько, что ты сомневаешься даже там, где тебе нет равных. Я знаю один ритуал, который поможет тебе понять и принять себя.
– Ритуал? Вы имеете ввиду Просветление? – встрепенулся Олаф и сжал подлокотники стула до побелевших костяшек.
– Боишься погибнуть? – Микаш снова не сдержал смешок. – К Просветлению ты пока готов даже меньше, чем незабвенный Арнингхэм. Нет, я о другом, более древнем ритуале. Пожалуй, единственном стоящем из тех, что практиковали Сумеречники. Тебе нужно пройти Испытание.
– Испытание? А вы его проходили?
– Много раз. В юности я занимался тем, что охотился на демонов вместо детей высокородных Сумеречников, чтобы тех приняли в орден. Мой покровитель и меня обещал туда пристроить за хорошую службу, но со временем я догадался, что он не станет этого делать.