– Ты очень многого не знаешь, а я… не могу сказать. Для меня там самое плохое место из всех возможных, – Герда упрямо сложила руки на груди и отвернулась.
Как же совестно ему лгать!
– Давай не будем ссориться, – деликатно коснувшись плеча, Олаф развернул её к себе и заставил не отводить взгляд. – Приём уже начался, нас ждут. Готовиться к отъезду я буду не меньше месяца. За это время мы обо всём договоримся. Ты привыкнешь и поймёшь, что орден не так плох.
Какое у него доброе, открытое, выражение глаз очень искреннее, в уголках ютилась усталость и желание сделать всё правильно. Олаф думал, что у них впереди месяц, но на самом деле через несколько часов она убежит с Арнингхэмом. Без прощаний и объяснений.
Встретятся ли они снова? Белый Палач ведь хочет сделать из него Магистра. По словам Арнингхэма единственный способ стать им – принять осколок. Может, предупредить Олафа? Намекнуть? Почему чутьё так настырно подсказывало, что открывать правду Олафу нельзя?
Сможет ли Николас его спасти? Получится ли у них понять друг друга или они будут до хрипоты спорить, кто прав, Сумеречники или Лучезарные?
– Хорошо, я потерплю до конца приёма, – Герда снова подала Олафу руку. – Только не заставляй меня радоваться твоему отъезду или жизни в Эскендерии.
– Я ценю твою искренность. Давай просто наслаждаться обществом друг друга, пока у нас ещё есть время, – сдался он и, наконец, пожав её ладонь, повёл на первый этаж.
Бальный зал располагался в западном крыле, на границе с заброшенной королевской резиденцией. Просторный настолько, что в него вместилась бы главная площадь Урсалии. Стены приглушённых золотистых и бежевых тонов, на потолке красочные пасторальные фрески. Люстры звенели хрусталём, трепетали многочисленные язычки свечного пламени.
Народу собралось – Герда никогда в одной комнате столько не видела. В нарядах сложных модных фасонов с кружевами, оборками, лентами, бантами, бисерными вышивками и другими самыми причудливыми украшениями. Ни одного похожего. Причёски у дам невообразимо высокие, будто горы, увитые цветами, лентами, перьями и нитями жемчуга.
Запах розового и лавандового масел бил в нос, словно люди стыдливо скрывали грязь и пот. Хотя с чего бы? Ведь жарко не было даже в многослойных сооружениях из плотных тканей вроде парчи и сукна. Двери и окна распахнуты настежь. Занавески трепетали от ветра, хороводы из теней и бликов кружились по залу вместе с танцующими парами. Внутрь проникала вечерняя прохлада.
В углу оркестр играл весёлую ритмичную музыку. Белый Палач в неизменном белом костюме стоял у противоположной от входа стены. Его окружали высокопоставленные Лучезарные. Когда музыка стихла и пары разошлись, он заметил новоприбывших и помахал рукой.
Герда неуютно сглотнула. Как себя вести? Если она притворится спокойной, Белый Палач заподозрит неладное. Если будет пугаться каждого взгляда и слова, это встревожит Олафа. Он начнёт задавать неудобные вопросы, и весь план полетит в бездну.
Нет! Нужно собраться и вытерпеть один вечер. А потом они с Арнингхэмом сбегут. Больше ноги её не будет во дворцах и столичных городах!
Олаф подвёл её к Белому Палачу. Она едва успела опомниться и исполнить реверанс, который старательно разучивала с учителем этикета.
– Олаф, мой мальчик, твоя спутница просто обворожительна сегодня, – хищно ухмыльнулся Белый Палач. – Не позволишь мне её представить?
– Конечно. Мы для этого и пришли, – учтиво склонил голову Олаф.
Белый Палач взял Герду за руку и развернул к гостям.
– Прошу внимания! – Разговоры стихли. Гости уставились на него во все глаза. – За героя последних событий, нашего дорогого мастера Харальдссона, который блестяще подавил бунт колдунов, – Белый Палач поднял кубок с игристым вином и дождался, пока гости выпьют. – Я хочу представить вам нового члена нашего ордена. Мастер Харальдссон спас её из лап колдунов. Это госпожа Герда Мрия из… Урсалии. Она обладает весьма редкой и ценной способностью к отражению. Прошу любить и жаловать, как мою родственницу.
По спине пробежал холодок. Хоть бы её не читали, хоть бы, хоть бы… Да у неё, поди, на лице всё написано.