Герда вымученно улыбнулась и снова исполнила реверанс. Гости восхищённо ахали. Всерьёз они или льстят, чтобы Белый Палач не гневался?
– Спасибо за внимание. Оркестр, музыку! А то наши танцоры уже приплясывают от нетерпения, – объявил он, и зал зашёлся одобрительными возгласами. Когда все вернулись к своим делам, Белый Палач обратился к Олафу: – Не пригласишь свою спутницу на танец?
– Я думал, вы сами захотите быть первым, – неловко ответил тот.
– Уступаю место молодым. У вас же вся жизнь впереди: горячие, не очерствевшие от невзгод сердца, пламенные взгляды. Куда мне до задора юности? Ступайте! – приказал лорд Веломри полушутливо.
Что он затеял? Почему толкает её к Олафу и не боится, что она откроет правду? Уверен, что ей никто не поверит?
Олаф взял Герду за руку и торжественной походкой повёл к другим парам. Заиграла бодрая музыка.
– Это же куранта! Кто сейчас танцует это старьё? – поморщился Олаф, становясь напротив неё.
– Между прочим, это любимый танец учителя.
– Надо будет урезать ему жалованье, пока он не полюбит что-нибудь более современное. Справишься?
– Постараюсь. Главное, веди уверенно, и мы сможем всё!
Они помчались по залу, весело перепрыгивая с ноги на ногу.
– Ты улыбаешься, – заметил Олаф, когда они остановились, чтобы перевести дух. – Но в уголках глаз неизбывная грусть. Я раньше думал, что это книжное выражение – улыбаться вымученно, притворно, печально. Прости меня.
– За что? – вскинула брови Герда.
– Что настаивал на отъезде в Эскендерию. Я придумаю что-нибудь другое. Съешь пирожное и не грусти, – он взял с серебряного подноса корзиночку, полную воздушного крема, и вручил Герде. – Попробуй – очень вкусно.
– Есть много сладкого вредно, – пожурила она его.
– Иногда можно. Оно здорово поднимает настроение, – подмигнул ей Олаф, и Герда всё же попробовала.
Крем оказался лёгким и нежирным, с едва ощутимым привкусом восточных специй.
Герда уже хотела похвалить угощение, но краем глаза заметила среди танцующих ригодон Арнингхэма. Он обаятельно улыбался девице в золотистом платье с чересчур глубоким декольте. Её лицо скрывала изящная белая маска, сверкающая перламутром.
– С него всё, как с гуся вода, – проследил за её взглядом Олаф. – Мало того, что вчера учинил скандал, так сегодня притащил из города куртизанку. Ночью, небось, сбежит развлекаться вместе с ней.
Герда задумчиво хмыкнула. Как только музыка остановилась, Арнингхэм подошёл к ним. Олаф сразу же напрягся и с угрозой сузил глаза.
– Успокойся. Я хотел попросить прощения у госпожи Герды за свою грубость и беспочвенные подозрения, – он слегка склонил голову и прошептал ей на самое ухо. – В полночь загляни в третью комнату справа. Моя подруга поможет тебе переодеться в своё платье. Позже мы вместе покинем дворец. До этого постарайся нас ничем не выдать.
Он отстранился. Герда с выученным за время, проведённое взаперти, достоинством ответила:
– Я вас прощаю. Но впредь постарайтесь быть более учтивым.
– Мы все будем стараться, – он почти приложил её ладонь к своим губам и вернулся к танцующим парам.
Олаф ободряюще похлопал Герду по плечу.
– Ты молодец! Арнингхэма больше не бойся. Противиться воле лорда Веломри никто не посмеет. Идём, он нас зовёт, – он взял её под руку и повёл к Белому Палачу.
Хорошо, что Арнингхэм куда более отчаянный и смелый, чем думал Олаф. Хоть бы всё получилось!
– Вы отлично себя показали, – похвалил их Белый Палач. – Даже молодость вспомнилась. Моя жена обожала танцы, и мне волей-неволей приходилось их разучивать, чтобы не топтать ей ноги.
– Уверен, вы смотрелись не хуже, – ответил Олаф смущённо. – Арнингхэм на удивление кроток. Видимо, вчерашнее происшествие заставило его задуматься. Куда вы его отправите?
– На фронт, куда же ещё. Но не будем обсуждать его назначение до того, как он сам о нём узнает, – без особой охоты отозвался Белый Палач. – Хорошо, что он нашёл в себе силы помириться с Гердой, а у неё хватило милосердия его простить. Мы вовсе не так плохи, как о нас говорят колдуны.
Он выразительно покосился на неё, словно читал мысли, хотя его аура оставалась спокойной.