– Вы… вы сделали его Предвестником! – ахнула Герда и попятилась, пока не упёрлась спиной в подоконник.
Она скосила взгляд. Первый этаж, прыгать не очень высоко, но за ворота её не пустят. Бежать к королевской усыпальнице и пробиваться внутрь? Успеет ли она, отыщет ли путь сквозь лабиринт? В ней же нет королевской крови. Наоборот, она внучка узурпатора!
Герда закрыла лицо руками, пряча слёзы отчаяния.
– Ты же сама просила не всаживать осколок ни в тебя, ни в Олафа. Согласись, лучше Арнингхэм, чем вы оба, – шутя ответил Белый Палач.
Что же она наделала?! Она погубила Арнингхэма!
– Не вини себя понапрасну. Свою судьбу он выбрал сам, когда бросил мне вызов. Но если ты ещё раз выкинешь подобное, то боюсь, спасти тебя не смогу даже я. Поверь, я меньше всех хочу причинить тебе вред.
Из коридора донеслись быстрые шаги. Приближалась похожая на морской бриз аура Олафа. Дверь распахнулась.
Олаф удивлённо уставился на открывшуюся перед ним сцену: Белый Палач нависал над вжавшейся в подоконник куртизанкой Арнингхэма.
– Лорд Веломри, простите! Я искал Герду. Её не оказалось в спальне, а потом я услышал её голос… – Олаф поднял ясные голубые глаза на незнакомку в маске и ошарашенно ахнул. – Ты здесь? Что происходит?
– Она просила Арнингхэма помочь ей с побегом, – сдал её Белый Палач. Услышав имя соперника, Олаф изменился в лице. Глаза сузились, черты заострились, кожа побледнела. – Но он так обрадовался своему повышению, что всё мне рассказал, и я успел предотвратить беду.
– Это… это правда? – глухим, скрипучим, будто уханье совы, голосом переспросил Олаф.
Он встал между ней и Белым Палачом. Герда стянула с лица маску и срывающимся голосом ответила:
– Это никак не связано с тобой. Прости, я… прости! Ты замечательный, просто я не могу… не могу здесь оставаться!
– Колдуны наговорили ей про нас всяких ужасов. Что мы одержимы демонами и служим злу, жаждем уничтожить мир и прочие бредни. Милая, сама посуди, зачем нам уничтожать собственный дом? Если у нас не будет подданных, то не будет и власти, – продолжил лгать и издеваться Белый Палач.
Герда кусала губы в отчаянии.
– В этом есть и моя вина. Я не обратил внимания на эти несуразные слухи, когда читал её. Но… я был неправ. Смотри, – Белый Палач вынул из рукава нож и вложил рукоять ей в ладонь, а потом прижал лезвие к собственному запястью. Из него выступила обычная тёмно-бордовая кровь. – Я кровоточу, как любой другой человек, если его ранить.
Она вырвала руку, крепко сжимая рукоять ножа, и нацелила лезвие в грудь Белого Палача.
– Если я проткну им ваше чёрное сердце, вы умрёте, как любой другой человек? – выкрикнула Герда. Но ладонь против её воли дрогнула.
– Ох, милая, а ты сможешь? – спросил лорд Веломри снисходительно, словно у ребёнка.
Нож выпал из ослабевших пальцев и звякнул об пол. Герда осела на колени и закрыла лицо руками, дрожа от всхлипываний.
– Герда! – бросился к ней Олаф и закрыл собой. – Она не всерьёз, она просто напугана. Прошу, не наказывайте её. Я её успокою, если понадобится, использую внушение. Такого больше не повториться, клянусь!
Белый Палач приблизился к нему и поднял его подбородок на кончике пальца, с печалью заглядывая глаза:
– Ну вот, теперь и ты делаешь из меня чудовище. А я всего-навсего человек, со своими слабостями и недостатками. Был, есть и буду.
– Я не это имел в виду, простите! – отчаянно замотал головой Олаф.
– Я всё понимаю. Не надо оправдываться. Сейчас я оставлю вас, чтобы не пугать её больше. Завтра с утра загляни ко мне, на свежую голову всё обсудим.
Удовлетворённо посвистывая, он вышел в коридор. Олаф крепко обнял Герду и принялся убаюкивать её. Слёзы никак не унимались, от всхлипов дрожали плечи, даже ответить ничего толком не получалось.
– Тише, успокойся, тише, – шептал он.
Внушение мягко щекотало виски, но Герде не хотелось его принимать, не хотелось закрывать глаза и забываться. Как Рэнделл. Делать вид, что всё в порядке, врать себе, что можно жить и среди кромешного Мрака.
– Не сопротивляйся. Пожалуйста! Хуже не будет. Просто…
– Не… не надо, – выдавила Герда из себя. – Я… всё равно… не способна… причинить вред. Ни на что… не способна.