Олаф вытянул перед собой черепаховую шкатулку с положенной платой – тремя серебряниками. Восточный ветер трепал выбившиеся из пучка на затылке белые пряди. В лесу за стеной глухо ухали совы. От холода Олаф принялся приплясывать, напевая под нос одну из услышанных только что хмельных песен.
Над городом поднялся звон храмовых колоколов, возвестивших полночь, а осведомитель так и не объявился.
Как же это глупо! Олаф мёрз с протянутыми руками, подставлял свою спину врагам, а надо было всего-навсего укротить свою мнительность и довериться тому, кто выглядел прилично.
– Не меня ждёшь? – кто-то легонько коснулся его плеча и шепнул в ухо.
Ни ауры, ни звука шагов, даже дыхания на коже не чувствовалось. Какой хороший лазутчик! Олаф резко обернулся.
Перед ним стоял невысокий худощавый человек в щегольском костюме, который уместнее смотрелся бы в богатых кварталах Золотого Дюарля. Широкополая шляпа скрывала верхнюю часть лица. С подбородка сыпалась то ли мука, то ли пудра, а рот в темноте казался бездонным провалом. Из-под шляпы неаккуратными паклями торчали коричневые пряди парика.
Олаф вложил в обтянутые белыми перчатками ладони шкатулку.
– Пожалуй, что тебя. Нужна помощь. Я ищу одного человека, – сразу перешёл к делу Олаф. Недоверчивость измучила его самого. Тем более, ничего предосудительного или тайного он не делал.
– Человека ли? – скептично хмыкнул осведомитель. – Не стоит обсуждать дела на улице. Давай найдём более укромное место.
Олаф покорно последовал за ним. Вскоре они остановились возле ветхой покосившейся постройки. Боком она будто врастала в городскую стену. Над входом висела выщербленная вывеска, которую не получалось разглядеть в темноте. Но Олаф узнал таверну «Чёрный петух». Знаменитый притон, который держал выходец из Поднебесной. На него регулярно жаловались, но из-за агрессивных завсегдатаев – каледонцев – патрульные сюда не заглядывали. Горцы поддерживали бунтовщиков и власть Лучезарных не жаловали.
Из-за притворенной двери доносились разнообразные запахи: копчений, дыма, пота и крепкого эля. Раздавались бодрые выкрики. Осведомитель вошёл первым. Олаф заглянул внутрь и отогнал ладонью тяжёлый дух. Народу собралось много, пустовал только один стол в дальнем углу: оттуда был плохо виден центр зала, за которым напряжённо наблюдали все посетители.
Олаф с осведомителем поспешили усесться. Вскоре к ним подошла тощая девица с короткими, словно после тифа, волосами. На ней было старое заплатанное платье, застиранный передник и красный чепец.
– Ром будь добра, милочка, – хрипловатым голосом обратился к ней осведомитель.
– Эту конскую мочу? Уже лучше виски, – покривился Олаф.
– Ром и виски? – переспросила подавальщица, не слишком присматриваясь к гостям.
– Нет, я предпочту грушевый перри, – ответил Олаф самое простое, что смог придумать.
– Ишь какой разборчивый. Из Норикии, что ли? – хмыкнула подавальщица.
– Из Лапии. Но рыба лучше идёт с элем или белым вином.
– На закуску рыбу? Есть сушёный палтус, – предложила она.
– Я не закусываю. Пинту рома, и всё, – махнул рукой осведомитель. Та обескураженно приподняла брови.
– Перри лучше закусывать сыром с мёдом. Надеюсь, настолько простая пища у вас найдётся? – спросил Олаф и с улыбкой вложил в её протянутую ладонь серебряник.
Подавальщица попробовала его на зуб и, спрятав монету за пазуху, удалилась к прилавку. Олаф повернулся к осведомителю.
– Я отправляюсь в плавание, и хочу взять с собой ученицу. Ей понадобится телохранитель. Я искал повсюду, но не нашёл никого достаточно надёжного и честного.
– Нетерпеливый! – ухмульнулся из-под шляпы осведомитель. – Не того ты ищешь, потому и не находишь. Не нужен тебе ни надёжный, ни тем более честный. Подойдёт только тот, кто тебе близок. А твоей ученице уж как повезёт. Лучше бы, чтобы он ей близок не был.
– И кого ты хочешь мне предложить в этом занюханном кабаке? Каледонца? – подозрительно прищурился Олаф.