– О! Так это ты подавил восстание? – Морти уставился на него с восхищением.
– Я руководил обороной и поисками зачинщиков. Совет ордена остался доволен, но я чувствую, что отхватил слишком большой кусок пирога. Хотел быть простым судьёй, а оказался в центре политических интриг и военных действий.
– Похоже, ни у кого уже не выйдет остаться в стороне, – Морти опорожнил кружку залпом.
Олаф последовал его примеру.
– Может, если взять власть в свои руки, то мне удастся изменить ситуацию к лучшему. Архимагистр в меня верит.
– Смотри, как бы плата за могущество не сделала борьбу бессмысленной, – загадочно ответил Морти и перевёл взгляд на танцующее в камине пламя.
В его языках лицо сделалось серым, даже скорбным, словно Морти сожалел об огромной утрате. Олаф не знал, как спросить, да и сомневался, что стоило лезть к нему в душу, когда их дружба ещё не окрепла.
– Напротив, цена очень привлекательная. Меня отправляют в Зюдхейм, – попытался отвлечь его Олаф. – Если доберусь до него, то стану новым Архимагистром.
– На дальний юг за Гундигардом? – присвистнул Морти. – Да ты красавчик! А говоришь, что у меня жизнь интересная.
– Что я слышу! Ты завидуешь? – шутливо вскинул брови Олаф.
– Немного. Путешествию, а не власти и роскоши. Мне они и даром не нужны.
– Пф-ф-ф! – не поверил Олаф. – Помоги мне по старой дружбе. А то каледонцы так меня боятся, что даже разговаривать не хотят. Я ищу телохранителя для своей ученицы. Хочу взять её с собой. На корабле, со всеми этими матросами, пиратами, дикарями и прочими напастями, за ней нужен будет глаз да глаз. Один я не справлюсь с её защитой. Она очень нежная и ранимая. В прошлом ей сильно досталось, и я не хотел бы, чтобы ей грубили или пугали.
– А говорил, что не умеешь покорять дамские сердца! – снова уличил его Морти.
– Она моя ученица, мой друг и не более, – смутился Олаф.
– Это «не более» я знаю очень хорошо. Можешь не объяснять.
– Нет у тебя на примете подходящего человека?
– Надёжного и вежливого? Того, кто согласился бы обогнуть мёртвый континент и попасть к южным вратам Червоточины? Прости, но вряд ли тут найдутся дураки, которые согласились бы на подобную авантюру.
Олаф разочарованно уставился перед собой.
– Хотя, постой! Вот же он, сидит перед тобой, – Морти ударил себя в грудь кулаком. – А что? Я родился на берегу моря, оно у меня в крови. К тяжёлой работе привычен. Высоты не боюсь, по канатам ходить умею. Мачты и реи покорятся мне с лёгкостью. Как я дерусь, ты видел. Путешествовать мне тоже приходилось аж до Элама.
– Я вообще-то не матроса нанимаю.
– Я могу быть галантным и обходительным. Девицы на моё общество никогда не жаловались.
– Это меня и смущает.
– Я не волочился за Сесиль! По крайней мере, после того, как узнал, что она с тобой. Девушки друзей для меня под запретом, – горячо заверил его Морти. – К тому же, на ближайшие пару сотен лет желание ухлёстывать за кем-либо у меня пропало.
– О! Тоже несчастная любовь?
– Просто ещё одна очень скверная история.
– С плохой компанией?
– Да, вся моя жизнь сплошная скверная история, поэтому самое время её бросить. Возьми меня с собой. Я мечтал увидеть мёртвый континент с тех самых пор, когда наша старая экономка рассказывала мне в детстве жуткие сказки.
– Ох, Морти! Как прикажешь на тебя полагаться, если в прошлый раз ты сбежал без объяснений?
Слишком он скрытный, хотя соблазн взять его с собой очень велик.
– Да, прежде я сбегал… Не буду врать, не только от тебя. Я бежал от проблем, от ответственности, от близких отношений. Но теперь я решил дойти до конца и заглянуть через край. Обещаю, я буду тебе самым верным соратником, не стану покушаться на твою ученицу, огражу её от всех опасностей и, если понадобится, дотащу тебя на своих плечах к южным вратам Червоточины. В качестве оплаты мне достаточно только еды и одежды по погоде. Лучшего телохранителя ты не найдёшь. По правде, в этом городе ты не найдёшь никого, кто бы согласился ехать в Зюдхейм.
– Твоё рвение пугает. Ты снова бежишь, пускай и говоришь, что куда-то, а не от кого-то. Но мне нравится, что ты смотришь в глаза и говоришь неприятную правду, а не лебезишь и заискиваешь, как другие. Если за большие деньги мне удастся кого-то нанять, то вряд ли он сможет общаться с нами, Лучезарными, так же открыто. А искренность и душевность – именно то, что нужно моей ученице.