Морти торжествующе улыбнулся и протянул ему руку, но Олаф медлил.
– Есть ещё одно условие. Приведи себя в порядок. Мне всё равно, но моей ученице не понравится твой неопрятный вид. Побрейся хотя бы и прикупи приличной одежды, – Олаф положил на стол увесистый кошель. – Это задаток на первое время. Жалованье в пятьдесят серебряников буду выплачивать раз в месяц. Уповаю, что ты настолько надёжный, как говоришь. Но если обманешь…
– Отправишь меня на костёр? – спросил Морти, щупая свою заросшую щёку.
– Нет, на костёр мы отправляем только колдунов. А предателей…
– Подвешиваете вниз головой? – продолжал шутить он.
– Разве можно на тебя рассчитывать, если ты даже вопросы о жизни и смерти не воспринимаешь всерьёз?
– Самые большие глупости люди делают с серьёзными лицами. А весёлость может быть маской, за которой мы прячем страх и боль. Мне кажется, я застрял между небом и землёй, во вратах Червоточины. И умираю каждую ночь, когда смыкаю глаза, а утром возрождаюсь для новых мук. Но теперь я хочу отвоевать свою жизнь у судьбы обратно. Если это значит проплыть с тобой вдоль всего побережья Гундигарда, то я сделаю это с радостью. Отныне я целиком и полностью в твоём распоряжении.
– Не могу отказать тебе, когда ты так меня просишь. Отбываем из Дубриса через три дня. Поедешь с нами в экипаже?
– Нет. Раз уж у меня есть деньги, то найму лошадь на почтовой станции и поеду быстро. Мне нужно здесь всё утрясти, – решил Морти.
– Хорошо. Тогда встречаемся через три дня на рассвете возле каракки «Музыка ветра». Как тебя представить моей ученице?
– Скажи, что я твой друг-канатоходец из Эскендерии.
– Уже друг? А только что был просто знакомый. Не слишком ты торопишься записывать меня в друзья?
– Ты не кто-то. К тому же, терпеть не могу долгих прелюдий, когда всё ясно и так. Не стоит тратить время на пустые расшаркивания.
– Но я уже предлагал тебе дружбу. Помнишь, что ты тогда ответил? – Олаф мысленно поздравил себя с тем, что убрал невозмутимое выражение с лица Морти. – Что ты не моя игрушка и я не могу распоряжаться твоей дружбой, как захочу. Сейчас я повторяю тебе твои же слова. Я назову тебя другом только после того, как ты докажешь, что достоин этого.
Поднявшись из-за стола, Олаф вручил подавальщице пару медек и покинул таверну. И так тут засиделся. К тому же, нельзя показывать, что он едва не пританцовывал от радости.
Ай да осведомитель! Не обманул, всё серебро с торицей отработал. Мог бы Олаф поверить, что отправится в путешествие всей своей жизни с тем, кого уже не чаял встретить вновь? Морти будет для Герды самым лучшим телохранителем.
Глава 22. Королевская усыпальница
1572 г. от заселения Мунгарда, цитадель Безликого, Авалор
Воронка раскрылась посреди темноты. Николас шагнул вперёд и наткнулся на стену. Пощупал руками, повертелся на месте – узкий коридор. Воздух спёртый и сырой – явно подземный ход. Катакомбы? Николас нашёл на стене факел и зажёг его от огнива. Еды с собой не взял, но хотя бы вещи первой необходимости остались. Да ещё меч, «Книга тайн» и дневник Лайсве в сумке через плечо.
Под ногами заскулил Гилли Ду. Вот же, не отвяжется никак! Впрочем, он лучший друг, чем вероломные учителя и боевые товарищи.
Николас осветил факелом проход. Стены из гранитных плит. Посередине, где можно коснуться рукой, выбиты водовороты, молнии, треугольники и круги. Потолок насыпан из земли, торфа, камней и щебня. Галерея закручивается по спирали к центру. Больше похоже на лабиринт, чем на катакомбы. По идее, чтобы добраться до выхода, нужно идти в сторону от центра, но чутьё звало вглубь за чудными узорами.
Выцарапав на стене крест, Николас двинулся вперёд. Гилли Ду потрусил следом. Сбоку показалась небольшая ниша с надписью Дункан I Добрый. Внутри свечка и глиняная урна, рядом ниша с прахом Малькольма II Разрушителя, в противоположной стене – Кулен Белый и Домналл III. Короли Авалора, представители священной династии Хассийцев-Майери.
Это же усыпальница! Всем, кроме представителей королевского рода, сюда заходить возбранялось. Более того, любой нарушитель покоя обречён блуждать в лабиринте до самой смерти. Почему Безликий перенёс Николаса сюда?