Нищий поднял с мостовой треснутую деревянную миску, протянул Николасу и загнусавил, выставляя напоказ гнилые зубы:
– Подайте калеке, ветерану всех войн, ради богов старых и новых!
Вряд ли Лучезарные или авалорские бунтовщики стали бы маскироваться под таких жалких голодранцев, но люди из Компании не побрезговали бы.
Николас отыскал в кошельке две последние монеты – медьку и деревянный кругляш с вырезанной на нём паутинкой. Захватить больше денег времени не хватило. Может, снова обыскать запасы Компании в катакомбах? Есть шанс, что у них завалялось и золотишко на тяжёлые времена. Впрочем, там его легко обнаружат, рисковать нельзя.
Николас спросил:
– Не подскажешь, в какой стороне таверна «Чёрный петух»?
– Зачем тебе, любезный? Неприятности ищешь?
– Зачем искать то, что найдёт меня само? Выпить хочу.
– Так выпивка там – дрянь. Бонг разводит пиво, виски и даже мёд водой, – не поверил ему попрошайка.
– Мне хороший приятель посоветовал. Мол, давай там встречу отпразднуем, пять лет не виделись. Есть что вспомнить за кружкой эля. Очень, кстати, его хвалил.
– Врёт он. Там только развлечения хорошие, а всё остальное не стоит и ломаной медьки.
– Девочки? – вскинул бровь Николас.
– Мальчики. Бородатые каледонцы. У них ведь ни одна попойка без драк не проходит. Пройдоха Бонг решил, что проще извлечь из этого пользу, чем утихомирить верзил. К тому же, драки у них захватывающие. Куча зевак собирается поглазеть, на деньги спорят, кто победит, а Бонг себе часть забирает. Большую, естественно. Благодаря этому и живёт. А выпивка у него дрянь, точно тебе говорю.
– Именно это мне и нужно! – воодушевлённо подмигнул ему Николас. – Так куда идти?
Он подкинул на ладони медьку. Тусклые глаза нищего вспыхнули алчностью.
– Туда, – махнул он покрытой язвами рукой в сторону широкой улицы. – Третий поворот направо, через пару домов увидишь вывеску. Если глаза есть, мимо не проскочишь.
– Весьма благодарен.
Николас бросил медьку в миску. Нищий подхватил её с удивительной стремительностью и, попробовав на зуб, недовольно скривился.
– Жадина!
– Всё, что есть. Не суди строго, быть может, я такой же нищий ветеран и калека, как и ты, – шутливо отсалютовал ему Николас, продолжая изображать из себя простого парня.
Гилли Ду тявкнул на прощание и поспешил за Николасом. Не успел тот свернуть на другую улицу, как почувствовал на спине бандитский взгляд. Николас развернулся и уставился на непрошенного гостя. Им оказался парень в заплатанных штанах и косоворотке. Засаленные бурые волосы паклями свисали до плеч, губу рассекал едва заметный старый шрам, мелкие водянистые глаза плутовато щурились.
– На что пить собрался, любезный, если у тебя даже для Беззубого Нанта монет не нашлось? А это что? – бандит потянулся за деревянным кругляшом, но Николас быстро сунул его за пазуху.
– Безделушка. Стоит меньше щербатой медьки, которую я оставил Нанту. Платить будет мой друг, – ответил Николас так, чтобы дать понять, что неприятности ему не нужны.
– Ты норикиец? – изучив его плащ, спросил бандит. – Мы чужаков не жалуем. Если собираешься здесь работать, платить всё равно придётся. Только не добродушному Нанту, а Толстому Бойдеру. Уж он обмана не простит!
– Я каледонец. Из рыбацкого Дорнаха у западного побережья. «Работой» не занимаюсь и перехватывать ваши заказы не намерен, – качнул головой Николас. – Если совру, так уж и быть, можете меня прирезать.
– Ты не боишься, значит, оружием владеешь в отличие от рыбаков и фермеров, – бандит не упустил из виду, что плащ Николаса топорщился в том месте, где к поясу были пристёгнуты ножны с мечом.
– Я служил в армии на границе с Эламом. Дезертир.