– Если мы нападём скопом, ты не отобьёшься. После того, как Голубые Капюшоны порешили банду Хуга, мы одни всем заправляем. Никто тебе на выручку не придёт.
Значит, бунтовщиков тут больше нет и его вряд ли узнают. Надо бы выяснить, как поживают бунтовщики, сколько людей потеряли и исполнили ли его последний приказ. Сейчас они смогли бы выжить, только если бы забыли свою гордость и бежали в Норикию.
– Зачем шумишь? Я шел в таверну горло промочить и заблудился. Даже если вы меня убьёте, то получите только мою одежду. Больше с меня взять нечего.
Гилли Ду выскочил между Николасом и бандитом и зло зарычал.
– Убери свою шавку! – покривился тот и едва не пнул лиса прохудившимся сапогом. – Говоришь, у твоего приятеля в таверне деньги есть? Так пускай он и нам заплатит. Или он не настолько хороший друг, чтобы отдать за тебя хоть пару медек?
– Хорошо, я не за выпивкой иду, – сдался Николас. – У меня дело к хозяину «Чёрного петуха».
– Что, стать бойцом хочешь? А говорил, что работать не собираешься! – устыдил его бандит. – Если Бонг за тебя поручится, тогда пропущу.
– Ладно, – сдался Николас, лишь бы отделаться от бандита.
Но тот взялся отвести его в таверну по короткому пути через пустынные дворы и подворотни.
К темноте опустели даже большие улицы. Добропорядочные бедняки в это время из-за дверей носа не казали, а любители приключений подтягивались немного позже. Но всё равно слежка чувствовалась из-за каждого угла.
Надо признать, что без провожатого искать таверну пришлось бы долго. Двухэтажное здание пряталась в конце кривой улочки у городской стены, будто вырастало из неё. Оно было сложено из посеревших от времени досок, заткнутых мхом. Ничего примечательного. Только вывеску не получилось бы пропустить даже при желании. На малиновой доске был нарисован чёрный петух с огромным гребешком и пышным хвостом, которому позавидовал бы даже павлин.
Дверь оказалась заперта. Видно, они пришли слишком рано. Но может, это к лучшему. Подмигнув, бандит постучал. Долго не отвечали, но ауры внутри ощущались. Бандит забарабанил настойчивей.
– Хозяин, открывай! Толстый Бойдер требует плату за защиту!
Изнутри донеслись неразборчивые ругательства. Дверь всё-таки отворилась. На пороге показался хмурый желтокожий выходец из Поднебесной. Лицо круглое и плоское, как блин, в узких щёлках век чёрные глаза. Голова гладко выбрита, над верхней губой тонкие седые усики, бородка аккуратно выстрижена. Одежда куда опрятнее, чем у бандитов: суконные шаровары, рубашка грубого кроя и стеганый серый дублет.
– Я всё отдал Лиину, преемнику Хуга. Больше ни медьки не получите, так своему главарю и передайте.
– Банды Хуга больше нет, – ответил бандит и пошёл на хозяина.
Тот отступил, пропустив их внутрь таверны, и поспешил затворить дверь. Они оказались в узкой прихожей, которая вела в большой зал без окон. Темноту разгонял лишь тусклый свет одинокой свечи. Дощатые стены и соломенная крыша воняли гарью, элем и мужским потом. Вокруг пустой площадки в центре жались друг к другу обшарпанные столы и такие же стулья.
Паршивая здесь, видимо, не только выпивка. И опий курят, хотя перед домом башмаков не висело.
– Если её нет, то и платить я больше не буду. С Хугом у меня уговор был особый. Деньги он свои отрабатывал, а не угрозами выбивал. Так что не приходите больше, а не то я соберу всех своих парней, и посмотрим, что вы запоете под нашими кулаками.
– Да что ж ты такой несговорчивый? Я к тебе, между прочим, посетителя привёл.
Бандит толкнул Николаса в спину.
– Рано ещё. Гостей до десятого удара колокола на храмовых башнях не принимаем, – ответил Бонг.
– Так это ж каледонец. В кармане один деревянный кругляш – я проверил, – захохотал бандит. – Бойцом наниматься пришёл. Сказал, что ты за него поручишься.
Он протянул Бонгу ладонь и призывно потёр пальцами, но тот скользнул взглядом по Николасу и отодвинулся.
– В первый раз его вижу. Это не каледонец.
– Как ты вообще что-то рассмотрел под его капюшоном? – удивился бандит.
– По запаху учуял. А платить тебе не стал бы, даже если бы он моим сыном был. Проваливайте оба!
Ну да, каледонцев по громким голосам и медвежьей походке за милю отличить можно.