– Всё это время ты не сможешь драться? – измученно спросил Бонг.
– Я не смогу драться вообще. Гантри сказал, что ещё одна такая травма, и я останусь без руки. А у меня жена и дети. Лучше я устроюсь на менее оплачиваемую работу, но не стану калекой после очередного «несчастного случая», – Трелони рассказывал всё это своим коленкам, словно боялся заглянуть в глаза Бонгу.
– Конечно, я понимаю, – тот кивнул по-товарищески. Как и все жители Поднебесной, несмотря на дружелюбие, он держался на почтительном расстоянии. Был бы каледонцем, положил бы руку Трелони на плечи. – Спасибо за незабываемые бои. Вот тебе на первое время, – он вложил в ладонь парня серебряник.
– Не стоило, это ведь не твоя вина. Ничья вообще. В драках такое случается часто… – неловко отблагодарил его Трелони.
– Пустое. Час от часу не легче. Где взять нового бойца? – забормотал себе под нос Бонг, направляясь на кухню.
– Возьмите меня! – не растерялся Николас. – Я знаю каледонский бой на кулаках, учился у лучшего мастера. И практики хоть отбавляй.
Бонг развернулся и презрительно сузил глаза:
– Видел я, как ты со Слоанном обошёлся. Мы здесь не сворачиваем шеи и никого не калечим. Зрители жаждут азарта, долгого захватывающего боя. Сможешь им это обеспечить?
– А говорили, что не в цирке. Сделаю в лучшем виде. Испытайте меня!
– Он дело говорит, – вступился за него Трелони. – Если этот щуплый южанин победит, наши с ума сойдут от неожиданности. Выставите его против Дрейка.
– Они слишком разные по весу. Дрейк его по полу размажет, – Бонг с опаской глянул на Николаса, чтобы тот не взболтнул лишнего. Ну да, Сумеречники-то и с огромными демонами управлялись, что уже говорить о простом бойце.
– Если надо будет, чтобы размазал, значит, размажет, – безразлично пожал Николас плечами.
– Нет, это будет слишком ожидаемо. Ты должен победить, но так, чтобы это выглядело, как чудо на исходе сил. И главное, никаких травм и смертей. Или тебе до конца жизни придётся возмещать нам убытки. Ясно?
– Кристально! – отрапортовал Николас. – Не беспокойтесь, мне повторять не нужно.
– Иди к Магде, моей жене. Она выдаст тебе бойцовскую одежду и согреет воды, чтобы ты помылся, а то от тебя несёт так, что рядом стоять тошно, – велел Бонг.
– Погодите. Нужно придумать ему бойцовскую кличку. Настоящих имён мы не называем. Дело мутное, можно сказать, подпольное, сам понимаешь, – Трелони пихнул его в бок, напоминая, что он-то каледонец, и нахрапистые повадки ему не чужды. – Как насчёт «Несокрушимый»? Ему пойдёт!
– Слишком затаскано и пафосно. «Малыш» будет в самый раз, – ухмыльнулся Бонг, сложив руки на груди.
– Да хоть «Зайка» или «Пончик», только татуировку сделайте! – начал терять терпение Охотник.
– Тату-у-у? – вытаращил глаза Трелони.
– Вот заладил! Сделаю-сделаю, только держи язык за зубами, – прикрикнул на него Бонг и скрылся на кухне.
Трелони вернулся к семье, а Николас разыскал Магду во дворе возле колодца. Она оказалась дородной, но вместе с тем миловидной женщиной. Одета в просторное платье и передник, медовые волосы аккуратно убраны под чепчик, на виду оставались только кончики. Магда растирала мокрое бельё по ребристой доске, а потом окунала его в мыльную воду.
Николас приветливо ей улыбнулся и стал ждать, пока она закончит. Тут же прибежал Гилли Ду и принялся суетливо крутиться возле ног. Заметив гостей, Магда утёрла с раскрасневшегося лица пот и отложила стирку.
– Ну ты и цыплёнок! Какие ещё бои, когда ты такой тщедушный и еле на ногах держишься? – неодобрительное цыкнула она.
– Прошу прощения, но не цыплёнок, а «Малыш». Ваш муж придумал, – пожал плечами Николас. – А за остальное не переживайте – я человек бывалый.
– Ох уж этот Чен! Всё бы ему над людьми издеваться. Нет, пока ты не съешь тарелку моего супа и тарелку овсянки, ни о каких боях и речи не будет, – воинственное заявила она. – Твой пёсик посторожит моё бельё? А то тут за всем глаз да глаз нужен.
Николас вопросительно взглянул на лиса. Тот вывалил язык и благодушно заурчал.
– Он дикий и, по-моему, совсем не понимает, что от него хотят.