– Я не об этом! – возразил Бонг и безнадёжно махнул рукой.
Николас устроился за столом Дрейка. Его окружала шумная компания поклонников.
– А вот и наш новый чемпион, – поприветствовал его Дрейк и придвинул кружку полную эля. – Ну же, выкажите почтение!
Николас сдул из неё пену, задумчиво наблюдая, как она стекает с краёв.
– Слава чемпиону! Слава чемпиону! – нестройными голосами закричали каледонцы. – Как ты проиграл такому тощему Малышу? Небось, Бонг тебя подговорил. Признавайся!
– Вы же сами видели, он парень не промах, опытный. Знаете, что мой мудрый отец Нил говорил? Толщина рук в кузнечном деле – не главное. Куда важнее умение и выдумка, – Дрейк приложил палец к виску.
Каледонцы смотрели на него обескураженно.
– Новичкам везёт, – нарушил тишину Николас. – Выпьем удачу, без которой не спорится ни одно дело!
– Да! Да! А Малыш-то свой, знает, как надо, – потрепали его по волосам каледонцы.
Дрейк пил много, как и все горцы, никогда не засыпавшие трезвыми. Николас цедил ядрёный напиток маленькими глотками.
– За друзей, которых больше нет с нами! – выкрикивал он тосты. – За тех, кто остаётся верен до смертного одра, а не тех, кто предаёт ради лучшей жизни!
– За верность! За дружбу! Ты друг Дрейку! Ты наш друг! – выкрикивали каледонцы пьяно.
– За милых дам! Защищайте их, господа, защищайте до последней капли крови, чтобы последнее, что вы запомнили – были их счастливые лица! – продолжал Николас.
– За дам! За Рози, – кто-то ущипнул подавальщицу и получил за это смачную оплеуху.
– За радушную хозяйку Магду! Её пироги с черникой – лучшие во всём Мунгарде! – добавил Дрейк.
Проходивший мимо Бонг метнул в него ревнивый взгляд.
– За Донну, за Нетту, за Рону, за Сану! – чокались друг с другом каледонцы, называя имена своих дам сердца. – Вы самые нежные! Самые горячие! Самые заботливые!
– За тебя, Герда, прости, что подвёл. Надеюсь, однажды ты… нет, я сам смогу себя простить, – пробормотал Николас, пряча печаль за хмельной улыбкой. Сегодня не до слёз.
– За нас всех! Чтобы однажды и на нашу многострадальную землю пришёл мир!
– За доброго короля Лесли! За Хассийцев-Майери! – возбудились каледонцы.
– Пускай он вернётся! Пускай прогонит гнид в голубых плащах с нашей земли! Да-да! Так он ведь умер, слыхали? Теперь у нас новый король – Николас Комри, внук Утреннего Всадника! Уж он намылит им шеи! Собьёт всю спесь с Белого Палача, перекрасит его плащ в алый – цвет крови, которую он пролил. Да здравствует король Николас! Долгих лет королю Николасу! Будь проклят Белый Палач!
– Но ведь… он тоже умер, – робко прошептал Николас.
– Кто? – нахмурился Дрейк.
– Николас Комри. Погиб во время подавления восстания. Белый Палач… – он закашлялся, чтобы прочистить горло. – Его сразил. В честном поединке.
– Ты что-то путаешь. Палача здесь нет. Говорят, он приедет на торжественный приём во дворце в честь подавления восстания, но не раньше, – покачал головой верзила. – Не слушай досужие сплетни. Мы получаем последние новости от бунтовщиков-Сумеречников. Николас Комри жив и намерен отобрать трон у узурпаторов. Если понадобится, если он позовёт, мы все немедля встанем под его знамёна и будем сражаться за нашу свободу!
– Да… – Николас отодвинул не опустевшую кружку и понурился.
Везде одно и то же. Люди, готовые идти за ним на верную и бесполезную смерть. Как сказать им, что война проиграна? Сколько бы жизней они не пожертвовали, победить не выйдет. У деда не получилось их вразумить, и Николас вряд ли сможет.
– С Малыша на сегодня хватит, – напугал Бонг, незаметно встав рядом. – Не умеет пить. Смотрите, и кружки хватило, чтобы его развезло так, что ноги отказали.
Он перекинул себе через плечо руку Николаса и потащил его по лестнице на второй этаж. Ноги действительно заплетались, хотя голова оставалась на удивление ясной.
– Ну что, теперь заснёшь?
Бонг открыл перед ним дверь крохотной каморки и устроил его на застеленной соломенным тюфяком лавке. Больше сюда ничего не влезало. Николас отвернулся к стенке. Бонг затворил дверь и ушёл. Николас долго вглядывался в темноту, пытаясь задремать или хотя бы унять скачущие чехардой мысли.