Николас встал, надел рубашку и посмотрел на него с сожалением.
– У меня в Урсалии есть знакомый целитель. Он с удовольствием вам поможет.
– О, нет, я не могу бросить «Петуха». Парни без меня его по камню разнесут. А Дрейк при мне не стесняется к Магде приставать. Не то, чтобы я ревновал, просто понимаю, что за молодыми не угонюсь.
На кухне загремела посуда. Бонг испуганно сжался, на пороге показалась его жена.
– Это кто тут жалуется?! Ты бы хоть раз мне ласковое слово сказал или цветы подарил! Знаешь, за что я его выбрала, когда была ещё совсем девчонкой? – обратилась она к сконфуженному от их семейной ссоры Николасу. – За поэзию. Какие изысканные стихи он мне читал! Не чета нашим простецким застольным песням:
«Любви несём мы жизнь – последний дар?
Над сердцем близко занесён удар.
Но и за миг до гибели – дай губы,
О, сладостная чаша нежных чар!»
(*) О. Хайям «Рубаи»
– Каждое слово соблазняло. Я уж думала, колдун он. Ведь его голос заставлял сердце колотиться, а глаза щипало от слёз умиления. Сколько мы гуляли под луной в самых красивых местах, о которых я даже не знала. Знаешь, как он делал мне предложение? Усыпал порог дома моих родителей дивными ирисами. А как поженились, всё. Стряпай, дорогая, на целую ораву пьяных каледонцев, да убирай после них погромы.
– Ох, дорогая, я думал, у тебя слишком много хлопот, чтобы слушать мой досужий лепет, – попытался смягчить её Бонг.
– Досужий лепет?! Я готова слушать его днями напролёт! Разве ты не понимаешь, что только твои слова заставляют меня вновь почувствовать себя юной, красивой и желанной. А от пьяных сальностей Дрейка уши вянут.
Бонг подался к ней и приобнял за талию.
– Милая, если хочешь, вечером в постели могу пошептать тебе несколько четверостиший, а через пару дней свожу к водопаду Леммис.
– Там, где мы в первый раз поцеловались? – смущённо краснея, Магда опустила глаза. – Эх ты, старый плут, знаешь же, глупое женское сердце простит, даже если ты ни одного обещания не выполнишь.
– Я выполню их все, – нежно зашептал ей на ухо Бонг.
Глава 24. Новая жизнь
1572 г. от заселения Мунгарда, таверна «Чёрный петух», трущобы Ловонида, Авалор
Чтобы не наблюдать за интимной сценой, которая бередила болезненные воспоминания и вызывала зависть, Николас занялся делами. Вначале он натаскал воды из колодца у соседнего дома и замочил старую одежду. То, что от неё осталось. А потом отправился на прогулку в город. Бандиты явно ждали его. С подобными людьми ему уже приходилось сталкиваться, и Николас представлял, как они мыслят. Нужно показать, что он не боится и не прячется за спиной Бонга, иначе у кабатчика возникнут проблемы. Гилли Ду трусил следом, таясь в тени домов. Николас едва ощущал его ауру.
Натянув капюшон на самое лицо, он бродил по узким кривым улочкам бедняцкого квартала. Погода начинала портиться, на небо набежали пока ещё лёгкие полупрозрачные перистые облака. Сидевшие на кособоких лавках у своих домов хозяйки обсуждали будничные хлопоты: где раздобыть муку, молоко, яйца и овощи подешевле, за кого посватать дочь или сына, с кем гуляет сосед в тайне от жены (последние чаще всего просаживали деньги на самую дешёвую выпивку в кабаках). На гостя никто внимания не обращал – тут и без него много сомнительных личностей обреталось. Не убивает-не грабит, значит, и переполох устраивать не из-за чего.
Вскоре улочки вывели к шумному рынку. Здесь пахло потом и несвежей рыбой. Зазывалы громко заявляли о том, что их товар самый лучший и жизненно необходим каждому здравомыслящему человеку. Покупатели робко просили их кричать чуть тише и не на самые уши, кто-то, наоборот, ругался из-за плохого качества товаров и завышенных цен.
Мужчины здесь порой отрывались от повседневных забот и обсуждали важные события в стране. Рассказывали, что выжившие бунтовщики укрылись в крепости на восточном побережье, что Николас Комри готовит новый бунт, что скоро приплывут подкрепления из Норикии и окажут ему поддержку, что Лучезарные судят пойманных колдунов и со дня на день их казнят.
Мальчишки хвастались, сколько им заплатят за срезанные волосы и обгоревшие кости колдунов. Шарлатаны использовали их в качестве лекарства, защиты от порчи и талисманов на удачу. Вот же мерзость! Сумеречники ничем подобным не занимались, но именно их обвиняли в проведении бесчеловечных ритуалов и едва ли не поедании младенческой плоти.