Время поездки неотвратимо приближалось, а Герда даже не думала собираться. Все вещи, которыми она пользовалась, принадлежали не ей. И ехать никуда не хотелось. Ведь это означало, что до возвращения в Мунгард она не узнает о судьбе Николаса. Получится ли отыскать его спустя пару лет? Не забудет ли он её? Может, пускай он начнёт жизнь с чистого листа?
Упаднические мысли душили не хуже щупалец Мрака, вырывали сердце из груди и заполняли опустевшую оболочку отчаянием, болью и ненавистью. Казалось, что Белый Палач специально вызвал у неё эти чувства, чтобы подготовить почву для осколков.
Бороться с унынием не получалось, оставалось только надеяться на чудо. В последний миг в ворота дворца, а может, на причал ворвутся бунтовщики с бело-зелёными флагами Сумеречников и разметают Голубых Капюшонов. Николас подхватит её на руки и закружит в танце, как было на свадьбе. А дальше победят или проиграют – не важно, коронуют его или нет – главное, что они будут вместе до конца дней. И даже если погибнут в пожарах войны, то сделают это, глядя друг на друга.
Нет-нет! Какие же бредовые идеи приходили в голову из-за одиночества и отчаяния. Мир погрузился в вязкую пелену серого тумана, в котором Герда ослепла и оглохла. Всё прискучило: занятия, разговоры, даже книги больше не радовали. Не получалось сбежать в уютный мирок из ровных строк, шороха страниц и запаха клея, воображение не живописало дивные картины.
За пару дней до отъезда во время завтрака к ней заглянул сияющий Олаф.
– А где тюки с вещами? Мне казалось, девушки берут в путешествие на пару дней полдома, если не весь. Но мы-то вернёмся не меньше, чем через полтора года.
Герда отвернулась, не желая отвечать на шутку.
– В чём дело? Учителя говорят, что ты стала безразличной и невнимательной. А Рэнделл жалуется, что у тебя испортился аппетит и сон. Переживаешь из-за случая на приёме?
Она поднялась и подошла к окну. Олаф всё равно не услышит и не поймёт, зачарованный Белым Палачом.
– Не изводи себя! Никто здесь не сделал тебе ничего плохого. Почему ты так боишься нас и не веришь?
Собирался дождь. Ветер стучал по крыше, небо наливалось холодными свинцовыми тучами. Клетка. Весь мир – огромная клетка, из которой никак не выбраться.
– Хоть путешествию бы обрадовалась! Там не будет никого из ордена, кроме нас двоих.
– Моряки не отличаются добрым нравом, – шмыгнула Герда носом.
– Авторитета ордена и моего присутствия хватит, чтобы держать их в узде. К тому же, это проверенные люди, они служили нам и прежде.
Значит, никого из них перетянуть на свою сторону не удастся. Может, в дороге она встретит союзника? Может, в Гундигарде среди дикарей и демонов ещё остались те, кто не боится Мрака и готов выступить на стороне света и жизни?
– Я нашёл для тебя телохранителя, – Олаф упорно пытался её расшевелить. – Он из неодарённых. Никого не боится, ни перед кем не заискивает. Тебе точно понравится!
– Наёмник? – насторожилась Герда.
Они слыли лихими ребятами, правда, могли продать за пару медек. Вряд ли на такого можно положиться. Наверняка Олаф договорится, чтобы телохранитель следил за ней. Станет ещё сложнее. Герда тоскливо вздохнула.
– Нет. Это мой старый знакомый. Не смотри так, мой круг общения не ограничивается Лучезарными. Впервые мы встретились в Эскендерии, когда я был помощником лорда Веломри. Он выступал в цирке на канате с популярным номером «Парящий над бездной».
Сердце ёкнуло. Вспомнилось, как Николас парил над Полночьгорьем во время её обучения в Урсалии. Нет, он бы не стал вступать в цирке и уж точно не завёл бы дружбу с Лучезарным. Хотя… он ведь женился на внучке Белого Палача.
– Дай ему шанс, дай шанс нам всем и этому путешествию тоже. Тебе понравится, вот увидишь. Только будь осторожна, он сердцеед.
– Ревнуешь? – невесело усмехнулась Герда.
– Опасаюсь.
– Не стоит. У меня нет желания заводить новые отношения или даже необременительную интрижку, – искренне призналась она.