Лошади промчались через распахнутые ворота, цокая коваными копытами по мостовой.
Выбравшись из дворцовых стен, Герда ощутила свободу. Может, выпрыгнуть из экипажа? Хотя Олаф посадил её подальше от двери. Да и вряд ли она успеет убежать.
– Нервничаешь? Я сам как на иголках. Никогда не руководил экспедицией и не ездил дальше столицы Священной империи – Констани. Если бы Магистр Трюдо был жив, то наверняка отчитал бы лорда Веломри: «Куда ты отправляешь этого сопляка?! Он же ни на что не способен. Они разобьются о риф, не войдя в воды Гундигарда. Или во время высадки их сожрут саблезубые мелькарисы! Или убьют дикари!»
Олаф неловко рассмеялся.
– Пресветлый Милостивый, я сам до ужаса боюсь поражения. Будто Магистр Трюдо вселился в меня после смерти и шепчет на ухо: ты никчёмный, всё, что ты делаешь, обречено на провал. Ты должен спрятаться с головой под одеялом и никогда не выходить из своей комнаты!
– Такое возможно? – встревожилась Герда.
А что, если в него попал осколок? Почему тогда не виден спрут и чёрные прожилки в ауре, как у лорда Веломри? И глаза нормальные. Можно ли всё это скрыть? Можно ли притворяться настолько натурально?
– Нет. Просто Магистр Трюдо стал олицетворением моей неуверенности в себе. Лорд Веломри говорит, что это путешествие поможет мне её преодолеть. Когда я чем-то занят по уши, то не думаю о неудаче. Так было во время бунта, во время подготовки к приёму и путешествию. Но как только я останавливаюсь, уныние поглощает меня.
– Со стороны ты выглядишь способным на многое. Уверена, всё получится, – Герда сжала его ладони, стараясь подбодрить.
Он спас ей жизнь и вызывал всё больше симпатии. Ах, если бы только Олаф прислушался к её предупреждениям о Мраке!
– Будешь мне помогать? – спросил он с надеждой.
– Если смогу… – смутившись, ответила она.
В сумерках экипаж въехал в Дубрис. Рассмотреть портовый город не получилось. Они почти сразу остановились возле Малого Дворца Лучезарных. Раньше он тоже принадлежал ордену Сумеречников, но после Войны за веру перешёл к новым хозяевам. Прогуляться по трёхэтажному зданию из белого известняка, украшенному колоннами и искусной лепниной в виде рыб и раковин, тоже не вышло. Их отправили в приготовленные на первом этаже комнаты, где уже остывал ужин. На рассвете всё тот же экипаж отвёз их на причал.
Ранним утром в порту только-только собирались люди. Туман ещё стелился над водой. Пахло солью и рыбой. Чайки кричали неистово. Порт выглядел куда внушительней, чем в Ленноксе и Урсалии: помпезное, увитое каменными водорослями и ракушками главное здание, стройные ряды складов и судостроительных доков. Вдоль причала у пирсов мостились суда разной парусности и размеров.
Распорядители ходили с дощечками и зачитывали написанные на них мелом объявления. Грузчики, матросы, плотники и рыбаки вслушивались и шли по своим делам. Опрятные, одетые в целые и чистые костюмы, ни в одном из прохожих нельзя было заподозрить бандита или бродягу. Наверняка главный порт Авалора очень хорошо охраняли. Вряд ли Сумеречники смогли бы сюда пробиться со своими скудными силами. Герда тоскливо вздохнула.
Экипаж замер у пирса, к которому было пришвартовано трёхмачтовое судно. Большое, около восьмидесяти футов в длину. Нос украшала золочёная фигура юноши, который играл на арфе.
Олаф спрыгнул на мостовую и помог спуститься Герде. Завидев пассажиров, стоявший на мостике судна человек в треугольной шляпе с пером приказал спустить трап. На палубе засуетились матросы. Слуги подхватили сундуки с запяток и потащили их на корабль.
Герда постоянно оглядывалась, хотя ни на что уже не надеялась.
– Кого-то ждёшь? – Олаф тронул её за плечо.
– Да просто… любопытно. Куда запропастился твой приятель?
– Пунктуальностью он не отличается, – ответил Олаф скованно и тоже принялся вертеть головой по сторонам.
– Ты же говорил, что он надёжный.
– Говорил…
Олаф разочарованно вздохнул. Ему было неприятно, но он быстро подавил эмоции и снова улыбнулся.
– Пускай даже эта мечта не сбылась, она всё равно стоила тех денег!
Он двинулся к трапу, а Герда никак не могла оторвать взгляда от города. Она расстаётся с Николасом на полгода или навсегда? Порыв ветра ударил в лицо, пелена слёз застила глаза. Герда с трудом сдержала всхлип.