– Вот и всё, – заключил лекарь и неодобрительно покосился на лиса. – Больным он не выглядит, только испуганным. Будем надеяться, что он ничем вас не заразит. Дикие звери – не игрушка. А это плавание – не досужие развлечение для легкомысленных девиц.
– Позвольте мне самому решать, что подходит для моей ученицы, а что нет, – поставил его на место Олаф.
Лекарь испуганно заморгал и потупился. Не слушая их, Герда опустилась на колени возле Гилли Ду и погладила его по голове. Он тоненько заскулил, подёргивая лапами. То ли прощения просил, то ли жаловался на бессердечного хозяина. Герда понимала его чувства и даже страх перед грандиозным путешествием, в котором им предстояло находиться между двух огней. Что по сравнению с этим маленький укус, который даже особой боли не причинил? Осмелев, Герда принялась чесать Гилли Ду за шею. Он постепенно расслаблялся и блаженно жмурился.
Матросы убирали трап и отдавали швартовы. Лекарь поспешил убраться, чтобы не вызвать нечаянным замечанием гнев Олафа. Николас безотрывно наблюдал за берегом, а Лучезарный за ним. На его лице играла блаженная улыбка, словно он собрал вместе своих родных после долгой разлуки и никак не мог нарадоваться воссоединению.
– Почему ты не взял с собой Рэнделла? – спросила Герда, поднявшись с колен. – Для истинного целителя и бешенство не стало бы проблемой.
Она покосилась на Николаса. Эглаборг бы справился с любой хворью, а вот насчёт пленного, лишённого чувств целителя Лучезарных уверенности не было.
– Путешествие нам предстоит долгое и трудное. Не хотелось тянуть с собой колдуна, пускай он кажется безобидным и раскаявшимся. Отпор ему, если что, сможем дать только мы двое.
«Только с нами едет куда более опасный и уверенный в своей правоте колдун».
Герда никак не могла отвести глаз от Николаса. Он не выдержал и бросил ей предостерегающий взгляд. Ветер раздул паруса, и корабль, вздрогнув, тронулся в путь. Олаф по-дружески положил руки на плечи Герде и Николасу.
– Забудь о Рэнделле. Забудьте обо всём, что остаётся у нас за спиной. Как же здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Втроём нам будет очень весело! – заключил он.
Глава 27. Как расколоть камень
1572 г. от заселения Мунгарда, корабль «Музыка ветра»
Капитан Люсьен оказался высоким и статным человеком лет тридцати пяти – сорока на вид. Одет он был в белую рубашку, тёмно-синие бриджи и камзол, украшенный тонкими золотыми галунами и пуговицами, на рукавах красные шевроны. Чёрные сапоги начищены до блеска.
Хоть черты Люсьена были крупными, это не лишало его благородства, но добавляло его облику вескости и серьёзности. Морские ветра выдубили кожу Люсьена так, что она, покрытая рваными пятнами бронзового загара, блестела на солнце. Щёки, квадратный подбородок и даже виски гладко выбриты. Волосы с рыжим оттенком собраны в конский хвост, который торчал из-под треугольной шляпы. Высокий лоб резали горизонтальные линии. Мощные надбровные дуги нависали над тусклыми глубоко посаженными серо-голубыми глазами. Нос прямой, мясистый.
Люсьен выстроил перед Олафом всю команду и представил: кормчего, боцмана, повара, матросов и юнг. Одетые в тёмные шаровары и светлые рубашки, выглядели они прилично и были хорошо вышколены. По команде капитана матросы вытянулись и перестали глазеть по сторонам. Их лица выражали только сосредоточенность.
Олаф поприветствовал их:
– Очень рад видеть вас всех на «Музыке». Уверен, что благодаря вашей сноровке и мужеству путешествие пройдёт благополучно. Мы побываем в тех землях, где не ступала нога пресветловерца. А после я щедро вас вознагражу.
Грянуло дружное ура. Капитан велел матросам возвращаться к делам. Они суетливо забегали по палубе, а Олаф повёл товарищей в каюту, которая находилась на корме судна.
Она оказалась куда просторнее и удобнее той, что им одалживал Сайлус на «Мейдоголде». Напротив двери находилось большое окно, которое обрамляли кружевные занавески и тяжёлые гардины из тёмно-синей парчи. Сквозь стекло можно было наблюдать за движением корабля. Смешанный с солью смолистые запах приятно щекотал ноздри, древесные кольца на потолке гипнотизировали вместе с мерно качавшимся свечным светильником. На левой стене от входа висела огромная карта Западного океана со скрупулёзно выведенной береговой линией двух континентов.