– Мне уже нравится! Даже на корабле куда лучше, чем в Урсалии. В конце концов, там у меня никого не осталось. А здесь море бескрайнее, небо – никогда ещё не чувствовала себя настолько свободной! – улыбнулась Герда. – Будто весь мир принадлежит нашей «Музыке», а мы – ему. И никому больше.
– В этом смысл путешествия. Сделать всё самостоятельно, обрести уверенность и понять себя, – подтвердил Олаф. – Смотри дальше. Вот Констани – столица Священной империи. Сюда меня привезли в младенчестве. Моё детство и юность прошли на её солнечных улицах. Тоже очень древний город. Жаль, что во время войны все старые постройки сгорели. Осталась только красная пустыня Балез Рухез, которой не страшны никакие бедствия. В детстве мне казалось, что через тысячи лет люди вымрут, а она как была до них, так и будет после. Жаркая, коварная, гиблая. Вечно.
От его слов в голове возникали чарующие картины.
– Никогда не была на юге. Не представляю зиму без снега.
– А я до переезда на Авалор, наоборот, плохо представлял себе мороз и пургу, хотя тоже родился в Лапии. Поудивлялся, а потом привык. Гундигард для всех, кроме старожилов из экипажа, будет в новинку, – успокоил её Олаф. – Когда вернёмся, будем вспоминать наше приключения с ностальгией. Я отвлёкся. Констани мы не увидим – слишком большой крюк в Теркийский залив. Но пустыню посетим. Узкий перешеек соединяет Мунгард с Гундигардом. Балез Рухез простирается вглубь него до саван Фельхибекии, – он обрисовал пальцами большую область посреди южного континента. – Вот здесь мы сделаем стоянку в кочевом племени имошей.
– А как они относятся к пресветловерцам? – забеспокоилась Герда.
– Спокойно. У Священной Империи с ними мирный договор. Мы защищаем их от грабительских набегов эламцев, они платят нам дань, торгуют солью, верблюжьими покрывалами, серебром и обсидианом, а так же предоставляют место для отдыха путешественникам. Мы не заставляем имошей отказаться от своей веры и принимать нашу, просто рассказываем обо всех её преимуществах. Несмотря на кажущуюся дикость, они разумные люди и со временем осознают, что для них лучше.
Герда хмыкнула в задумчивости. Разумность означала нежелание сражаться за свой уклад жизни, свою веру и идеалы? Настолько ли хороша эта разумность, если человек, лишившись корней, забывает, как и для чего живёт, что правильно, а что нет?
– Это самая лёгкая часть. Дальше начинаются неизведанные земли. Я примерно разметил места, которые советовал для стоянки капитан Люсьен: здесь по легендам кладоискателей находятся слоновьи кладбища, в тенистых чащах дождевых лесов можно найти древние храмы наших предков, за Великой рекой Укаяли живут дикие племена и обитают многочисленные звери. В крайней южной точке находится знаменитая Таверна морей – город морского народа. Единственный во всём Гундигарде.
– Город посреди дикого континента? Не верится!
– Не посреди, а на самом краю. Там моряки отдыхают перед возвращением в Мунгард. Каких только чудес на свете не бывает! Сама увидишь. А дальше путь в неизведанное – в Зюдхейм. От Таверны морей до него можно добраться за месяц.
– А что там? Туманные слова об обретении уверенности доверия не внушают, – осторожно поинтересовалась Герда.
– Отнюдь. Они означают, что конечная точка не так важна, как само путешествие, те трудности, которые нам предстоит преодолеть.
– И всё же?
– Прости, большего я сказать не могу. С меня взяли клятву.
– Но ведь я всё равно узнаю.
– Нет, вы с Морти останетесь в Таверне морей, а я двинусь в последний путь один, как и должно герою.
Герда вздохнула. Что-то тут нечисто. Может, у Николаса получится открыть Олафу глаза? Только непонятно, что у него самого на уме.
Зазвонил колокол – три коротких отрывистых удара.
– Бьют рынду к обеду, – объяснил Олаф и принялся убирать разложенные на столе бумаги. – Сейчас принесут еду, надо позвать Морти.
– Я сбегаю. Заодно будет шанс познакомиться поближе, – с готовностью предложила Герда.
– Не знаю, насколько это хорошая идея. Я надеялся, ты повсюду будешь ходить в его сопровождении.
– На суше. А с корабля я никуда не денусь. Матросы тут выглядят прилично и заслуживают доверия, – продолжила убеждать она.