В рассветных сумерках они спустились к спрятанному в гроте причалу. Там стояла рыбацкая лодка на каркасе из ивы, обтянутом бычьей шкурой. Погрузив внутрь мешки с вещами, Николас с Мидриром натянули парус и взялись за вёсла. На вид ненадёжное средство для плавания в бурных морских водах, но оборотень уверял, что в древности авалорцы на таких лодках пересекали пролив и добирались до Дюарля.
– Они уповали на хорошую погоду, и боги благоволили к ним, – подтвердила Риана.
Яшку пришлось оставить в крепости. Обитатели убедили Герду, что будут хорошо о ней заботиться и позволят гулять в табуне на высокогорных пастбищах с сочной травой.
Ветер дул попутный и быстро нёс судёнышко по волнам. Зачерпывая воду, весла поднимали в воздух тучи брызг. Хорошо, что морская болезнь отступила, иначе Николас грёб бы только вполсилы и выслушивал насмешки Мидрира.
На скалах пронзительно кричали чайки и вились стаями-облаками. Риана напевала баллады о подвигах Сумеречников. Герда ловила каждое её слово и вертела головой по сторонам, любуясь высокими скалистыми берегами. Милая, непосредственная, ничем не испорченная. Как же здорово, что она умеет восхищаться даже незначительными вещами. Сам Николас давно утратил эту страсть. Не хотелось бы, чтобы с ней случилось то же.
Ночевали они в маленьких потаённых бухтах, спрятанных внутри скал гротах, на пустынных берегах вдали от людских поселений. Пока Николас с Мидриром снимали парус и вытаскивали лодку на берег, Герда с Рианой обустраивали лагерь, разводили костёр и готовили ужин. С рассветом снова отправлялись в путь.
Оказалось, что Мидрир неплохо знал эти места: ловко обходил сильные течения и подводные скалы. На третий день разыгрался нешуточный шторм, и пришлось ждать, пока ненастье стихнет. Мидрир напомнил про обещание Николаса показать свои приёмы, и тот с радостью согласился, а потом предложил и Герде присоединиться. Та старательно повторяла уже изученные движения.
– На материке все женщины носят штаны и сражаются наравне с мужчинами? – заинтересованно наблюдал за ней Мидрир.
– Не все. После войны мужчин осталось мало, но в защитниках нужда не отпала. Поэтому тех, кто может и хочет, допускают ко владению оружием, – ответил Николас. – Попадаются среди дам весьма искусные. Я лично встречал парочку, которые и тебе задали бы жару.
– Сложно представить. Впрочем, двигается Герда неплохо, – выдал свою оценку оборотень. – Для девчонки.
Она смутилась и потеряла равновесие, но замахнувшись палкой сильнее, устояла на ногах.
– Герда быстро учится, – заключил Охотник.
Им повезло. Шторм прекратился на следующий день, и плаванье продолжилось. Провизии они взяли не так много, а питаться одной рыбой не хотелось, поэтому задержек старались избегать и добрались до мыса Камлудона на шестой день. Ловонид находился отсюда примерно в двадцати милях. Мидрир отправил с голубем шифрованную весточку повстанцам в городе.
Спрятав лодку в прибрежной пещере, компания продолжила путь на своих двоих. Далеко за полдень к ним подлетел голубь с ответом. Оборотень подозвал его мелодичным свистом. Тот сел к нему на руку. Мидрир снял с его ноги кожаный футляр и прочитал вложенное послание.
– Сделаем привал, – он махнул рукой в сторону тисовой рощи вдали. – Нас проведут за городские стены следующей ночью, а пока нужно ждать.
Они разбили лагерь на большой поляне. Пока мужчины не ушли за дровами, Герда спросила:
– Разве здесь нет лесника? Вдруг он нас увидит?
– Я замечу, если кто-то к нам приблизится. Сейчас часть простолюдинов боится высунуться из дома, а другая от нищеты подалась в разбойники. Стража не успевает их отлавливать. Так что вряд ли на нас обратят внимание, – объяснил Мидрир.
Ещё день пролетел в совместной работе, весёлых шутках и тренировках. Герда с Рианой вечером устроили танцы у костра.
– Жаль, что у тебя нет голоса, – говорила целительница. – Но языком движений тоже можно рассказать много историй. Главное, чувствовать ритм и страсть.
Получалось замечательно. Казалось, вчетвером они стали настоящей семьёй: понимали и принимали друг друга такими, какими есть, и не думали о том, что их разделяет.