– А Пресветлый абсолют или у него тоже есть недостатки? – парировала Герда.
– Не ожидал услышать от тебя такие святотатственные речи. От него научилась? – Олаф перевёл взгляд на Николаса. – Представляю, что ты наговорил барыге на рынке. Удивлён, что он до сих не прибежал сюда жаловаться.
– Я его припугнул.
– Вот как? Тогда отвечай сам. Покажи, насколько ты разбираешься в праведных путях.
– Откуда мне знать? Я ведь нигде не учился. В Дорнахе даже храм был захудалый, а дряхлый проповедник с трудом мог связать вместе пару слов, – попытался отвертеться Николас.
– Зато вилкой и ножом ты орудуешь будто с пелёнок, – подловил его Олаф.
Всё это время Николас педантично резал тунца на маленькие кусочки и вдумчиво закладывал в рот по одному. Он делал так всегда, когда нервничал: своеобразный ритуал для успокоения, который исполнялся едва ли осознанно.
Николас откинулся на спинку стула.
– Престарелая тётушка научила. До войны она была вхожа во дворец Ловонида и имела утончённые манеры. Она воспитывала нас, пока отец пытался раздобыть денег. Я до сих пор помню все её уроки, – продолжал он выдумывать на ходу.
Олаф слушал очень внимательно и всё запоминал. Если Николас ошибётся, то его уличат во лжи. Тогда события примут весьма скверный оборот. Скверный для всех!
– Как это всё относится к моему вопросу? – встряла Герда.
Хоть бы помогло! Хоть бы отвлекло Олафа от щекотливой темы!
– Напрямую. Так что твоя бабка говорила о Пресветлом? – не сдавался тот.
– Тётушка. Она не была религиозной и боялась войны. Но если ты хочешь, могу поискать ответ сам. Хотя вряд ли он приблизится к истине, – принялся юлить Николас.
– Ещё как хочу! Битый час пытаюсь от тебя хоть чего-нибудь добиться. Уже и ужин закончился, а ты всё тянешь кота за хвост.
– Эм, ну ладно… Пока Пресветлый представляет из себя лишь идею о добре, благоденствии, справедливости и всём хорошем, что есть в мире – его можно назвать одним из редких примеров абсолюта. Но как только люди наделяют его конкретными функциями, приписывают ему свои мысли и желания, они снимают с него покрова тайны, и он обретает реальные черты, в том числе дурные.
– Да. Поэтому имевшие конкретные воплощения старые боги сгинули, а Пресветлый властвует в умах людей, – поддержал его Олаф.
У Герды возникло ощущение, что Николас имел в виду нечто другое, но спорить он не стал. Если бы мог, то снова сбежал бы на палубу. Но второй раз это уже выглядело бы подозрительно.
– Чтобы вас понять, мне понадобится много времени, – решила разрядить обстановку Герда. – Кстати… в городе мы слышали легенду о Дороге из звёздной пыли.
– О паломничестве Пелайо-скитальца? Очень воодушевляющая история. Сам, когда ещё учился в Констани, мечтал пройти по Звёздной дороге, но так и не представилось случая.
– Я бы хотела побывать на Краеугольном мысе, где солнце тонет в Море теней. Говорят, он всего в дне пути отсюда.
– Конечно, сходите. Заодно посмотрите на древние руины и природные красоты, до которых не успели добраться сегодня, – охотно согласился Олаф.
– Жаль, что ты снова не пойдёшь с нами, – посетовала Герда.
– Ничего, у нас впереди путешествие куда более грандиозное, чем Пелайо-скиталец мог себе представить, – снисходительно улыбнулся Олаф и снова повернулся к Николасу. То ли что-то заподозрил, то ли просто не мог остановиться. Герда уже не знала, как развести их по разным углам. – Ты же сопроводишь её к мысу?
– Даже если откажусь, ты меня принудишь, – угрюмо ответил Николас.
Герда едва не поперхнулась. Он же сам хотел туда пойти! Зачем он выводит всех из себя: вначале капитана, потом проповедника на рынке, сейчас вот Олафа. Ему так нравится засовывать голову в пасть демона?
– Ну, что такое? – покривился Лучезарный. – Ты что, обиделся? Мне просто хотелось услышать ответ! Кто же виноват, что ты настолько скрытный, что даже колдуны-Сумеречники позавидовали бы.
– Конечно, как наниматель ты можешь требовать от меня всё, что угодно. Но если тебе нужна моя дружба, то добиться её, заставляя меня отвечать на каверзные вопросы, вряд ли получится.