– Хорошо, обещаю больше не настаивать, – пожал плечами Олаф. – Служба в ордене заставляет меня с подозрением относиться к окружающим, особенно к тем, кто что-то скрывает. У меня уже болит язык повторять, если кому-то из вас что-то не нравится, откажитесь сейчас. Если ты отстанешь от корабля в Гундигарде, то погибнешь в джунглях в когтях диких зверей либо в котле каннибалов, а мне придётся и руководить экспедицией, и защищать Герду в одиночку.
– Мне нужна эта работа, действительно нужна, – примирительно поднял руки Николас. – Клянусь, что не подведу и не предам. Просто не нужно больше допрашивать меня о прошлом. Это слишком… больно.
Олаф одарил его оценивающим взглядом и, прочитав в глазах искренность, смягчился.
– А ты, Герда, что скажешь? Нравится тебе телохранитель или лучше подыскать кого-то другого?
– Не нужно. У тебя и так слишком много хлопот. К тому же, сегодняшняя прогулка показала, что за суровой оболочкой скрывается благородный и отважный человек.
Очень хорошо скрывается, под ворохом масок и шутовских нарядов. Не зная точно, не разглядишь.
– Хорошо. Если ты согласна ему довериться, то и я поступлю так же. Отныне никаких вопросов.
Николас с Олафом пожали руки. Герда очень надеялась, что ругаться они больше не будут, по крайней мере, пока не вскроется правда.
***
Они выдвинулись в путь, как только кромка горизонта у бескрайних полей окрасилась сизыми и бледно-лиловыми лучами солнца. На выходе из порта их едва не сбил с ног Гилли Ду.
– Ну, и где ты был? – строго спросил Николас.
Лис посмотрел на него большими непонимающими глазами. Дальше Гилли Ду следовал за ними, то принюхиваясь, то исчезая по ведомым только демонам делам.
На дороге было пустынно. Видимо, большинство предпочитало покупать прощения, а не отправляться в долгое и опасное путешествие.
Николас шагал так широко и быстро, что Герда с трудом поспевала за ним, хотя, в отличие от него, у неё за плечами не было тяжёлого мешка с едой и тёплыми одеялами. Николас молчал и даже не оборачивался. Наверняка он чувствовал ауру Герды и по ней определял, всё ли в порядке.
Тропа вела вдоль прямоугольников возделанных полей пшеницы и проса. Широкая, вытоптанная тысячами ног. Вдоль неё через каждые полмили стояли камни-указатели с выбитыми на них ракушками. Олаф рассказывал, что ракушка – своеобразный символ Дороги из звёздной пыли. От Констани ракушки указывали путь до самого Краеугольного мыса, чтобы никто не заблудился. А на ночлег можно было остановиться в тавернах и монастырях, построенных как убежища для паломников.
Последний приют остался в Тегарпони. До самого мыса ни одного поселения не встречалось, только изредка попадались пастухи, гнавшие коров и овец на пастбища.
Постепенно пейзаж менялся. Поля переходили в выжженные зноем пустоши с редкими оливковыми деревьями. Их стволы, необхватные, были будто сплетены из верёвок. Тень под раскидистыми кронами спасала летом от зноя, когда вся жизнь в Священной империи замирала. Пока нещадно палило солнце, спали в прохладных помещениях, а на улицу выбирались только ближе к вечеру. Но сейчас дул прохладный ветерок, а по небу плыли перистые облака.
На горизонте показались горы. Скорее холмы, слишком уж невысокие и пологие у них склоны, а скальные выступы попадались лишь изредка. Но для уроженки веломовских равнин даже эти возвышенности казались большими и грозными.
Дорога стала забирать вверх и привела на лысое, обдуваемое ветрами плато. Герда начала замерзать. Николас протянул ей шерстяное покрывало, в которое она закуталась, как в плащ. Но темпа они так и не сбавили.
Олаф рассказывал, что человек, идущий по Дороге из звёздной пыли, наблюдает, как мёртвый пустынный ландшафт постепенно сменяет чахлая растительность степей. Потом она переходит в поля, луга и даже леса на гористых или прилежащих к рекам местах. За время пути это происходит несколько раз. Паломник будто умирает и воскресает вместе с природой, очищаясь от старых прегрешений и наполняясь силами для новых свершений. А за последний день можно пережить всё сразу.
В отличие от реального, духовного подъёма Герда не ощущала. Николас торопился вперёд, не позволяя даже оглядеться по сторонам. Погода стояла настолько ясная, что видны были и похожие на усыпавшие землю пёстрые камни поселения на юге, и тенистые буковые рощи на севере, и бегущая на восток сверкающая лента реки, и величавый океан на западе.