День перевалил за половину, а они всё шли и шли. Отвыкшие от нагрузки ноги гудели, а голова, укрытая соломенной шляпой, кружилась.
– Всё, привал! – взмолилась Герда.
Гилли Ду тявкнул из-за камня, поддерживая её предложение.
– Что стряслось? Ноги натёрла? – обернулся к ней Николас.
– Нет, просто устала и хочу есть. Уже обеденное время. Куда ты так летишь, будто за нами демоны гонятся?
– Я смотрел на карту. До мыса больше двадцати миль по непростой дороге. Чтобы успеть к закату, нужно торопиться, – ответил он.
– Давай хоть четверть часа посидим где-нибудь и подкрепимся. Мы потеряем куда больше времени, если я ослабну и не смогу идти дальше, – заупрямилась она.
– Хорошо. За поворотом должны быть руины, которые Олаф предлагал осмотреть. Там отдохнём.
Впереди показались остовы разбитой кладки и полуосыпавшиеся, заросшие кустарником земледельческие террасы. Путешественники устроились на покрывале, укрывшись от ветра за известняковой стеной. Герда прислонилась к ней спиной. От нагретых солнцем камней исходил жар. Николас вручил Герде лепёшку с солониной и луковицу, а сам заглотил свою порцию и отправился осматривать достопримечательность.
Герда настолько устала, что двигаться не хотела, и, откусывая маленькие кусочки, долго их смаковала. Самые жирные она отдавала лежавшему рядом лису. Взгляд останавливался на каждом камне. Они перешёптывались голосами древнего города. Ветер гонял по руинам тени-призраки вместе с клубками сухой травы.
Прошло уже достаточно времени, но Герда не искала Николаса, растворившись в созерцании. Вскоре послышались лёгкие шаги, стук камушков под сапогами, на землю рядом упала тень. Герда подняла взгляд. Николас держал в руке выстроганную наподобие посоха жердь. Прислонил её к стене и опустился на колени рядом с ногами Герды. Снял с них сапоги и принялся массировать, изучая каждый дюйм кожи.
Герда застыла. От его прикосновений по телу пробегали волны дрожи, будто он делал что-то запретное. Но они ведь женаты, значит, ничего предосудительного нет ни в её блаженстве, ни в желании обнять его и прильнуть к губам.
– Что… что ты делаешь? – вырвалась она из сладостной неги.
– Проверяю, не натёрла ли ты ноги. Обувь у тебя удобная, выбирать умеешь, – сдержанно ответил Николас и, отстранился. – Я размял тебе ступни, чтобы снять усталость. Возьми посох, с ним должно быть легче. Нам ещё идти и идти. Твоя выносливость никуда не годится. В этом путешествии мы столкнёмся с куда более серьёзными трудностями, так что… тебе придётся собрать волю в кулак. Я могу тащить вещи за тебя, указывать путь и защищать от опасностей, но идти ты должна сама.
Она натянула сапоги, и Николас подал ей руку.
– Я с удовольствием вернулась бы в Урсалию к Эглаборгу, но Олаф говорит, что из-за дара меня там не примут.
– В чём-то он прав. Эглаборг отнёсся бы к тебе со всей душой, но не люди из Компании.
– Потому что я внучка Белого Палача?
– И моя жена тоже.
– Всё-таки жена? – ухмыльнулась она лукаво.
Неужели он скажет, что любит её по-настоящему, а гадостей наговорил, только чтобы она вела себя осторожно?
– К чему отрицать? Клятвы мы произнесли, но использовать их против тебя я не собираюсь. Мне нужно добраться до Гундигарда, а ты – мой единственный шанс.
Обидно! Насильно мил не будешь, но всё равно хотелось снова ощутить его тепло. Герда отвернулась, чтобы не показывать выступившие на глазах слёзы. Пришлось прочистить горло кашлем, прежде чем она смогла говорить ровно:
– Я прошла от Веломовии до Урсалии. Правда, мы ехали на лошадях, и было проще. Столько ходить по горам, да ещё в таком диком темпе я не привыкла, и… скучаю по Яшке. Как думаешь, я когда-нибудь её увижу?
– Ходят слухи, что Сумеречники покинули крепость в Каледонских горах и сбежали в Норикию. Возможно, лошадей они взяли с собой. Это не тайные сведения. Думаю, Олафу уже обо всём доложили, так что… – Николас повёл плечами.
Лучезарному-то, может, и доложили. А вот как Николас добыл сведения на пресветловерческом корабле? Неужели среди команды есть шпионы?