Её взгляд стал колючим и недоверчивыми, но руку она приняла. Они прогулялись по палубе, чтобы Герда отдышалась, а потом Николас проводил её в каюту. Олаф за столом корпел над картами.
– Как прошла первая тренировка? – спросил он.
Герда, не отвечая, рухнула на кровать и отвернулась к стенке.
– Умотал её? Может, не стоило в первый день давать такую нагрузку? – недовольно поцокал языком Олаф.
– Чтобы чего-то добиться, нужно приложить усилия. Ты же сам просил меня об этом.
– Да. И потому не ругаю тебя. Но всё же она юная леди, а не солдат, – напомнил тот.
Николас уселся на полу, скрестив ступни. Сова внимательно следил за ним, привязанный к спинке кровати. Николас медитировал на его причудливую фигуру, пока не стало казаться, что он распахнул клюв, взмахнул плетью и нацелил копьё в глаз обманщика.
Следующие дни проходили однообразно. Команда «Музыки» неплохо знала южные воды и работала очень слаженно. Благодаря совместному командованию капитана, боцмана и кормчего корабль легко обходил опасные места. Погода баловала ясным небом и попутным ветром. Палубу почти не качало.
Николас продолжал тренировать Герду. С каждым днём она уставала всё меньше и уже почти не жаловалась. Памятуя об их ссоре, Олаф больше не расспрашивал Николаса о прошлом. О насущных делах и планах на путешествие они общались на удивление открыто. Олаф с интересом выслушивал его соображения и делился своими мыслями. Иногда у них завязывались споры, но даже тогда Олаф держал себя в руках и терпеливо объяснял свою позицию, не опускаясь до оскорблений или угроз.
Только с Гилли Ду ничего не получалось. Днями напролёт он играл и дурачился: рычал, в шутку кидался на руки, крутил вокруг ног петли, скакал по бочкам и снастям, но стоило попросить его угомониться или замереть, как он начинал скулить или прятался с обиженным видом.
Однажды лис не объявлялся несколько дней даже чтобы поесть. Промышлял крысами в трюме? Никто из матросов его не видел. Вряд ли бы, даже обезумев от тоски по суше, Гилли Ду спрыгнул бы в воду, которую боялся до исступления.
Ночью Николасу не спалось. Он вышел на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. У бака, обняв колени, сидел тощий голый ребёнок, чьи косматые волосы ниспадали до самой палубы, а глаза яростно сверкали в темноте.
Николас вздрогнул и потянулся за мечом. Ребёнок недовольно фыркнул и взмахнул руками, а потом принялся корчить страшные рожицы и щёлкать зубами. Ох, это же второй облик несносного лиса! Как же он долго его не примерял! Хорошо, что большинство матросов спали в кубрике, а дежурные были слишком заняты слежкой за морем, иначе вышел бы знатный переполох.
Николас устало опустился на доски рядом с «питомцем Герды».
– Тоскуешь? Бесишься, что нужно скрывать свою суть? – спросил он с сочувствием. – Но ты же сам захотел путешествовать с нами, помнишь? Скоро мы прибудем в Гундигард. На берегу ты сможешь порезвиться. Только не пугай моряков и туземцев, и всё будет хорошо.
Гилли Ду улыбнулся по-детски доверчиво и с едва слышным хлопком обернулся лисом. Николас почесал его за ушком, и Гилли Ду улёгся у его ног. Может, ключ в этом? Малыш тоскует по свободе и себе настоящему. Тоскует, как они все. Вот и всё, что требовалось понять.
Глава 32. Девятый вал
1572 г. от заселения Мунгарда, корабль «Музыка ветра»
Корабль приближался к Гундигарду. Капитан Люсьен объявил, что остановка на берегу имошей планируется завтра в полдень. Пассажиры предвкушали новые впечатления. Николас встал первым и тихонько, чтобы не разбудить остальных, выбрался на палубу.
Светало. Он всегда с томлением ждал возвращения из мира серых снов в умытое золотом утро. Но сегодня и небо, и море отливали холодной сталью. На мачтах суетились матросы.
– Начинается шторм? – спросил Николас у пробегавшего мимо моряка.
– Далеко ещё. Обойдём, если успеем сменить курс, – отмахнулся тот и полез по вантам.
Гилли Ду испуганно носился по палубе и останавливался, только чтобы поскулить, вторя рычанию морской пучины. На горизонте разрасталась черная туча. Первые капли холодного дождя падали на разгоряченное лицо. Шквалистый ветер рвал паруса. В борт ударила волна, окатив палубу солёными брызгами. Судно накренилось. Из каюты выбежали Герда с Олафом.
– Что происходит? – потребовал отчёта тот.