Море расступилось. Толща воды, будто разрезанная ножом, уходила во тьму. Корабль висел вниз мачтами на самом краю, грозясь сорваться в пропасть.
– Перестань бояться. Ты же хотел побывать там, где заканчивается мир. Вот это место. Смотри!
Она поцеловала его в губы. Невероятно сладко. От её запаха, от нежного вкуса вело голову, будто он выпил десять пинт эля за раз. Думать не получалось. Николас мог только целовать в ответ, прижимать к себе крепко и чувствовать её тепло.
Стоило ему оторваться от её губ, как он полетел в бездну. Ощущение дара исчезло, как бывало раньше при приступах, а он так надеялся, что татуировки Безликого помогут.
– А-а-а!!! – вырвался из груди отчаянный вопль.
Неужели конец? Николас взмахнул руками напоследок и больно приложился спиной. Снова вышибло дух, сознание ускользнуло, но плач не позволил провалиться во тьму насовсем.
Боги, как отчаянно, аж кровь стынет в жилах. Люди так надрывно стенать не могут.
Николас с трудом разлепил веки. В щёку ткнулся мокрый лисий нос, обдав не слишком свежим духом.
Гилли Ду! Живой! Значит, и он не умер.
Лис счастливо тявкнул. Кто-то прыснул в лицо водой. Николас прищурился, пытаясь разглядеть в темноте доброхота.
– Всё хорошо? – спросил глубокий голос Идоу. – Я видел, как ты летал!
– Люди не летают, – прокряхтел Николас и попытался подняться.
Получилось не с первой попытки. Тело ломило, но вроде двигалось оно нормально. Только голову немного вело и перед глазами кружились звёзды.
– Обычные люди, может, и не летают, а вот Пернатый змей – вполне, – Идоу обличительно ткнул пальцем в татуированное плечо Николаса, показавшееся из разорванного ворота рубахи.
Тот поспешно затянул шнуровку.
– Вам показалось. Я зацепился за ванты и соскользнул, – упрямо ответил Николас и сел.
Шторм закончился. Небо светлело и волны потихоньку успокаивались. Из укрытий вылезали матросы и собирались у шканцев. Помотав головой и опершись на плечо Идоу, Николас снова поднялся и заковылял к остальным. Надо было показать, что он жив, а заодно узнать, что произошло, когда его посетило видение.
***
Как только Олаф притащил Герду в каюту, они молча легли на свои кровати: Олаф слева от входа, Герда – у окна. Корабль нещадно трясло, начало мутить, закружилась голова – одолела морская болезнь.
А как же Николас? Он ведь так страдал во время плавания в Леннокс. Как он вылечился? Или он просто делал вид? Он ведь никогда не признавался, что ему плохо.
Что произошло? Аура Николаса вспыхнула, а следом и аура Олафа, совсем как в Ловониде, когда они наткнулись на патруль. Тогда Олаф с Николасом будто переговаривались на известном только им двоим языке. Что-то похожее случилось на палубе, и Олаф позволил Николасу рискнуть, хотя до этого выступал против.
Герда подскочила и уселась на кровати. Олаф сделал то же и недоумённо уставился на неё.
– Почему ты разрешил мастеру Стигсу лезть на мачту? – не удержавшись от обличительного тона спросила она.
– Он меня убедил… – ответил Олаф рассеянно.
– Чем? Тем, что он менее важен, чем ты? Или тем, что ты нанял его умереть за нас?
– Нет! Просто он ходил по канату в цирке и хорошо держит равновесие. В конце концов, он говорил с таким жаром.
– Но он ведь… неодарённый! И ничего не знает о демонах, – раз уж врать, то напропалую.
– Думаешь, я знаю много? Даже бунтовщики из Компании пускай и называют себя наследниками Сумеречников, а с демонами сталкиваются не чаще нашего. Сейчас все настолько заняты войной друг с другом, что никому нет дела… до таких мелочей.
– Мелочей?! – продолжала негодовать Герда, хотя понимала, что надо взять себя в руки. – Я знаю одарённого, который сражался с демонами.
– Кто же? Проходимец Флавио? Да он чуть не поседел от лёгкого внушения! – скептично фыркнул Олаф.
– Николас Комри.
– О нём много болтают. Ты с ним встречалась? Это его видел в твоих воспоминаниях лорд Веломри? – подобрался Лучезарный.
Его догадка живо охладила её пыл.
– Мельком. Издалека. Но слышала достаточно. Не в этом дело… – она из последних сил пыталась сменить тему. – Почему ты так спокоен? Почему так уверен, что мастер Стигс справится? Он ведь не представляет, с чем имеет дело.