Моряки вскинули головы, их лица вытянулись от удивления. Герда с Олафом поспешили обернуться. Опираясь на плечо Идоу, к ним шагал Николас. На его губах играла плутоватая усмешка.
– Живой! – обрадованно воскликнул Олаф. – Ты самый везучий балбес в Мунгарде, а теперь ещё и в Гундигарде!
Он крепко обнял Николаса и похлопал его по спине. Ах, знал бы он, что братается со злейшим врагом своего ордена. Герда даже жалела, что не могла в открытую броситься к нему на шею и расцеловать в лоб и щёки, чтобы удостовериться, что с ним всё хорошо.
– Спрыгнул на палубу в последний момент. Закатился за бочки, головой приложился немного – не страшно. А там меня Идоу нашёл, – обескураженно почесал затылок Николас.
– Что ж, значит, набавлю ему золотой за твоё спасение, – Олаф подмигнул проводнику и развернулся к Герде. – Угадай, кто переживал за тебя больше всех!
Она вспыхнула до корней волос. Олаф специально их смущает и пытается подловить? Догадался? Наверняка. Из неё никудышная врунья.
Николас одарил её многозначительным взглядом.
– Не знал, что я настолько вам дорог.
– Конечно! Не смей даже думать, что ты менее значим, чем кто-либо из присутствующих здесь, даже чем я. И спасибо тебе. Спасибо всем вам за отличную работу! – выкрикнул Олаф, чтобы слышно было по всей палубе.
Грянуло дружное ура.
Глава 33. На странных берегах
1572 г. от заселения Мунгарда, племя шилайю, северный берег Гундигарда
Вскоре тучи разошлись, успокоились и волны. Расправив паруса, «Музыка» легла на левый галс и направилась к берегу северного Гундигарда. Пассажиры, ни разу не видевшие южный континент, ждали его появления с нетерпением. Он просто обязан был потрясти их воображение: песок должен сиять и переливаться самоцветами, скалы должны напоминать окаменевших демонов, у кромки прибоя должны гулять диковинные крапчатые животные с шеями высотой в сосновый ствол, а под пальмами должны быть сложены алтари из черепов съеденных дикарями путешественников.
Ничего подобного тут не наблюдалось. Точнее, песок всё-таки был. Золотисто-белый, он искрился на солнце, у линии прибоя лежала полоса мелкого ракушечника, а чуть дальше росли высокие пальмы. Эти странные берега отличались разве что едва ощутимой дикостью.
Когда день уже шёл на убыль, «Музыка» встала на якорь.
– Придётся здесь задержаться. Кораблю необходим ремонт, – сообщил пассажирам капитан Люсьен, когда они собрались на палубе. – Мы постараемся сделать всё быстро.
– Хорошо, – ответил Олаф. – Как показал сегодняшний шторм, лучше потерять время, но сохранить жизнь.
– Кстати об этом, – вспомнил капитан. – Мы отклонились от курса, поэтому остановиться у племени торговцев-имошей не выйдет. Уго говорит, что до них отсюда по меньшей мере два дня пути.
– Что же делать? – Олаф обратился напрямую к Уго, который только спустился со шканцев.
Под его глазами красовались синие круги.
– Вам бы отдохнуть, – пожалела его Герда.
– Буду спать, не просыхая, пока корабль не починят. Не стоит беспокойства, – ответил тот вежливо. – А насчёт племени, на картах обозначен оазис шилайя. Раз у нас есть известия о них, они должны знать о нас. Попробуйте договориться с ними о ночлеге. Или оставайтесь на корабле с нами.
– Что скажешь, дружище? – Олаф снова обратился к капитану.
– Обитатели северного Гундигарда довольно дружелюбны и встречались с северянами неоднократно. Должны знать, что у нас нет дурных намерений. Попытайте счастья, если не боитесь. Вы же воин, осенённый милостью Пресветлого. Вас боятся даже колдуны. А суеверные дикари и подавно!
Люсьен всегда говорил то, что Олафу было бы приятно услышать. Хотя с обязанностями капитана он справлялся хорошо, всё равно возникало ощущение льстивой двуличности. Даже у Олафа. Поэтому он отыскал глазами Идоу и подозвал его.
– Знаешь что-нибудь о местных обитателях?
– Северный Гундигард – не моя вотчина. Но я могу наведаться к ним и всё выяснить. Иногда путешественники просят меня об этом, – заверил его Идоу, встав рядом.
За его спиной на кожаном ремне висела потрёпанная четырёхструнная гитара.
– Уверен, что всё будет в порядке?