– Этими дикарями правит женщина? – удивился Олаф. – Наверное, они совсем не воюют, а другие племена сюда не заглядывают.
– Судя по тому, что я видел, войной они не брезгуют. У вас в Мунгарде женщины слишком забиты, боятся глаза от земли оторвать.
Идоу кивнул на Герду. Та встрепенулась и внутренне сжалась.
– Слишком привыкли подчиняться и прятаться за мужскими спинами. У нас женщины не так сильно зависят от мужчин. Благодаря этому они проявляют себя во всей красе и могут быть очень кровожадными. А мстить они умеют с такой изощрённой жестокостью, что нам и не снилось.
– Нет, я бы не смогла… ни править, ни мстить, – ответила Герда. – За спинами надёжных мужчин куда спокойнее и проще. Одна я ощущаю себя мелкой рыбёшкой, выброшенной на берег. Бьёшься-бьёшься, а спастись не хватает сил и выдумки. Наверное, даже по нашим меркам я слабая и никчёмная.
Николас со злостью скрипнул зубами. Сколько он старался, чтобы она поверила в себя. Герда же через столько прошла, столько повидала, а всё туда же: я маленькая, глупенькая и слабенькая, ни на что не способна. Видно, ей так удобней.
Но смолчать он не смог:
– Всё бы у тебя получилось, если бы жизнь заставила. Люди способны на куда большее, чем им кажется, но проявляют всё, что в них заложено, только когда попадают в беду.
Она бросила на него угрюмый, полный укора взгляд.
– Не переживай. Мы будем с тобой всегда и закроем спинами, если это понадобится, – Олаф коснулся её руки и улыбнулся подбадривающе.
Кольнуло ревностью. Она – жена Николаса, законная, если не считать недоразумения с Леди из озера. А он мог только упрекать её и отталкивать, чтобы никто не догадался, как он томился по её благосклонной улыбке и ласковому прикосновению.
Что за несправедливость? Почему Олафу так легко удаётся всё то, что Николас никогда себе не позволял?
– Почему мы увидим королеву только завтра? Она рано ложится спать? – Олаф попытался повернуть разговор в менее щекотливое русло.
– Нет. Её можно лицезреть только раз в год во время праздника урожая, – туманно объяснил Идоу.
– Как так? Она что, пленница, как наш король Лесли? – недоумевал Олаф. – Как она может управлять племенем, не участвуя в жизни своих подданных?
– Она сторонится будничной суеты, – пожал плечами Идоу. – По нашим поверьям вождь – не важно, мужчина или женщина – воплощение бога в Дольнем мире. А бога не позволено видеть никому, кроме того, кого он сам посчитает достойным. При встрече он делится с человеком своей силой. Если отдаст её слишком много, то не сможет защитить своё племя в час испытаний.
– Я считал, что правитель должен отдавать себя своему народу без остатка, – хмыкнул Николас.
– Тогда ты выгоришь быстрее, чем сухая трава в саване, – возразил Идоу. – Твоему народу от этого лучше не станет. Вождь не может распоряжаться собственной жизнью и растрачивать себя на пустяки. Он должен печься об общем благе и смотреть вперёд до самых льдов за морем на юге.
– Герда победила. Я бы тоже так не смог. Не смог отказаться от вольной жизни, когда ты принадлежишь только себе и никому больше, – сознался Николас. – Похоже, среди нас хороший правитель вышел бы только из Олафа.
– Нас учат самоотречению с детства. Такова цена за наш дар, такова наша служба. Но королём я не стану. Не знаю даже, получится ли из меня хороший Магистр. Мы уже в Гундигарде, преодолели сильнейший шторм, а уверенности я до сих пор не чувствую ни капли, – сокрушённо ответил тот.
– Может, это к лучшему. Так ли тебе нужны власть, интриги, борьба со злопыхателями? – попыталась утешить его Герда.
Если чтобы стать Магистром, ему придётся принять осколок Мрака, то пусть Олаф провалит это испытание. Или ещё лучше – покинет орден, и они втроём останутся бродягами, не принадлежащими ни к одной стороне. После Гундигарда можно отправиться на поиски континента Вингард на западе, о котором шептались моряки.
– Не знаю. Наверное, это бы польстило моему самолюбию, – искренне ответил Олаф. – Я бы смог претворить в жизнь свои идеи, попытался бы что-то изменить. Может, я почувствовал бы, что значу что-то сам по себе, без голубого плаща и покровительства лорда Веломри. А ты, Морти, что скажешь? Мне нужно твоё мнение.
– Думаю, ты переживёшь ещё не один шторм, прежде чем что-то ощутишь. Это произойдёт внезапно. Ты поймёшь, что всё изменилось и назад пути уже нет. Только вот плата может оказаться слишком большой.