Ашерат игриво погладила его щёку, словно бархатными кошачьими лапами. Не давила, но соблазняла томным урчанием. Внутри всё горело, зудело и щекотало.
Перед глазами поплыли воспоминания, как Герда смеялась и плакала. Как пленительно было касаться её, даже невзначай, даже когда он знал, что это приведёт к погибели. Как сладки были её поцелуи и трогательна забота. Как страстно он желал её, будто само дыхание жизни.
Несчастная, а оттого острая, как бритва, любовь прочищала разум. Напоминала, кто он и для чего здесь. Едва заметные лавандовые путы волшебства связывали его душным коконом. Разорвав их ударом ветроплава, Николас сжал горло Ашерат.
За спиной послышался грохот, как будто посреди пирамиды раскрылась вихревая воронка.
Спеленав Ашерат в ветрококон, Николас скосил взгляд.
Посреди воронки показалась дымная аура. Она пахла серой, а в самом сердце полыхал огонь.
Дракон! Он всё-таки здесь!
– Отпусти её! – раздался властный женский голос.
Аура обрела очертания девушки. Она носила кожаную юбку и золотой нагрудник с чёрными пятнами. Ноги в узких сапогах с золотыми вставками. Рукой драконица опиралась на копьё с длинным наконечником.
– Отпусти! Мы не причиним тебе вреда.
Николас сорвал с лица Ашерат маску. Под ней было человеческое лицо. Несмотря на то, что Николас едва не придушил её, она продолжала кокетливо улыбаться, словно боль нравилась ей не меньше, чем любовные игры.
– Ты завладела человеческим телом? – жёстко спросил Николас, по одному разжимая пальцы на её горле.
Вальяжно развалившись на кровати, Ашерат промурлыкала:
– Каждые двадцать лет шилайю приводят ко мне самую красивую девушку, и я воплощаюсь в ней, чтобы не стареть и жить в обоих мирах. Не смотри на меня так, будто никогда не делал того же!
– Не смей сравнивать! – рыкнул он.
– Не зли его, кузина, – укорила её драконица. – Я просила не соблазнять его, а пригласить на беседу.
– Одно другому не мешает, – Ашерат игриво улыбнулась.
– Напомнить, что стало с моей матерью после того, как она попыталась соблазнить Разрушителя? Она, Повелительница Огня, смертельно ранена, а мы не в силах ей помочь!
– Разрушитель был взращён, как богоборец. Ей бы следовало это знать, прежде чем приглашать его в свою обитель. Не сравнивай его с Вечерним Всадником. Он даже рычит, как маленький котёнок, – она выставила ладонь и сжала пальцы, показывая, как котята царапаются.
Котёнок, скажут тоже!
– Вы драконица? – обратил на себя внимание Николас.
– Саламандра. Лесма, дочь Огневолосой Уот, пускай и не самая любимая, – драконица шагнула к нему и пожала руку.
Высокая и крепкая, хотя под доспехами невозможно определить точно. Тёмные волосы острижены колючим коротким ёжиком. Но черты лица выглядели очень миловидно и женственно, а чёрные глаза лукаво щурились.
– Не представляйся. Настоящего имени ты не откроешь, поэтому лучше не лги.
– А то что? Съедите меня вместе со своей любвеобильной кузиной? – холодно парировал он.
Лесма рассмеялась:
– Вовсе нет! Разве мы похожи на демонов? Может, мы и питаемся жертвенной кровью, но своих гостей не едим.
– Вам бы следовало отказаться от этой привычки, если хотите выжить, – хмыкнул Николас и, наконец, расслабился.
– Сейчас не время обсуждать такие вопросы, – отмахнулась Лесма.
– Вот-вот, чистоплюй! Тебе же понравился мой напиток. Глаза загорелись, щёки зарумянились, в движениях силах появилась, а то был почти прозрачный, как тень самого себя, – ужалила Ашерат.
– Там была кровь?! – покривился Николас.
– Конечно! Сома, небесная амброзия – это жертвенная кровь, сдобренная особыми пряностями. В ней наша сила.
– Мне казалось, что ваша сила в вере.
– Это так, но кровь – её символ, пригодный в пищу, – Лесма подняла со стола последний кубок и залпом опустошила его. Ни запаха крови, не даже её остатков на стенках кубка не сохранилось. – Но я устроила бурю вовсе не для того, чтобы обсуждать с тобой наш рацион. Мрак пробудился в сердце Гундигарда и обвивает щупальцами весь мир. Я собираю армию духов и богов. Всех, кто не боится выступить против древнего зла. Но Повелители Стихий сгинули, и у нас нет лидера.