Он всё видел? Догадался?
Николас помахал перед лицом Олафа рукой. Его дыхание было таким же размеренным, как у Герды, а сам он не шевелился. Спал с открытыми глазами? Надо же! Николас переполз на своё место. Лучше не будить лихо. Завтра всё выяснится.
Только он сомкнул глаза, как Олаф пихнул его в плечо.
– Вставай, гуляка! А то завтрак пропустишь.
Он сунул в руки Николасу миску с пшёнкой. Герда задумчиво наблюдала за ними из своего угла. Николас сдавленно закряхтел, изображая похмелье.
– Напомните, чтобы я больше так не напивался. У них, небось, даже солёного ничего не найдётся!
– Поздно лёг? Нашёл подружку на ночь? – допрашивал его Олаф.
– Какая подружка? Шилайю ушли вскоре после вас, а я ещё послонялся возле костра без дела и вернулся, – соврал Николас.
– А королева? Она к тебе вышла? – встрепенулась Герда.
Николас бросил на неё осторожный взгляд.
– Нет. Разве я похож на достойного? Оно и к лучшему. Никому ещё внимание монарших особ ничего хорошего не приносило. – Он поспешно повернулся к Олафу: – Кстати, когда я пришёл, ты лежал с открытыми глазами. Я подумал, что ты не спишь, но, похоже, ошибся.
– Да? В детстве меня лечили от лунатизма. Одарённые подвержены ему куда больше, чем простые люди. Потом вроде перерос. Но, видимо, в путешествии меня настолько переполнили впечатления, что приступы возобновились. То, что сплю с открытыми глазами, не страшно. Но если начну ходить во сне, придётся привязывать меня к кровати, – отшутился Олаф скованно.
Герда переводила встревоженный взгляд с него на Николаса и обратно.
– Я как-то видела лунатика, который ходил во сне. Жуткое зрелище.
Николас едва не зашипел.
– Кто-то знакомый? Из членов Компании? – насторожился Олаф.
– Да. Мы вместе в катакомбах прятались. Он тогда многих напугал, – постаралась она соврать как можно убедительней.
– Обещаю, как только понадобится, я сделаю всё, как надо, – закончил неудобный разговор Николас.
Герда опечалено поджала губы, взяла миску и принялась за еду. Мужчины последовали её примеру.
После завтрака в хижину явился широко улыбающийся Идоу.
– Шилайю желают вам доброго пути.
– Ага, в празднике поучаствовали, а теперь выметайтесь поскорее, – сыронизировал Олаф.
– О, вы уже научились понимать гундигардцев! – с усмешкой похвалил его проводник. – Идёмте, нас ждут. И тут, и там.
Олаф последовал за ним, а остальные замешкались, собирая вещи. Улучив момент, Герда прошептала:
– На самом деле ты бился с богиней?
– Нет. Всё решилось миром. Даже проще, чем с Пастухом. Дракон бурь больше не будет нас преследовать, – поспешил успокоить её Николас, пока не она выдала Олафу их обоих с потрохами.
– Правда? – Герда заглянула ему в глаза и увидев, что он не отводит взгляд, смягчилась. – Я рада. Рада, что ты жив. Что бы ты там себе ни думал.
Николас попытался скрыть рассеянную улыбку, но в этот миг с улицы раздался раздражённый голос Олафа:
– Где вы опять застряли?!
Они поспешили к нему. Толпа шилайю встретила гостей у границы поселения. Пёстрые праздничные одежды мужчины так и не сняли, а женщины так и не прикрыли грудь покрывалами.
Герда смотрела на них исподтишка с явной завистью. Хотела сама снять лишнюю одежду, чтобы не потеть на жаре? Вряд ли бы Герда на это осмелилась. Тогда бы Николасу с Олафом точно пришлось бы поплатиться за её смущение.
К тому же, кожа у неё слишком светлая и тонкая. На ядовитом солнце юга она быстро покроется волдырями. Ах, как приятно было касаться её, нежной и бархатистой, когда Николас ещё имел на это право.
Как жаль, что из-за глупых предрассудков они так и не преодолели запретную грань. Или нет? Тогда сожалений и горечи стало бы намного больше, а пути назад оказались бы отрезаны. Несмотря на отчаянные попытки себя остудить, Николас почувствовал неуместное возбуждение. Р-р-р, демонова память!
Погремушки, трещотки, бубны и бамбуковые флейты играли задорную музыку. Идоу перехватил гитару и исполнил несколько аккордов. Шилайю радостно запели и пустились в пляс.
Женщины надевали на гостей гирлянды из цветов, мужчины вручали каждому по плетёной корзине с фруктами. Похоже, больше всего им по душе пришёлся музыкант, а остальные так – развлечение для богини плодородия.