– Можно взглянуть?
– Я думал, девушкам подобное претит. Особенно таким деликатным, как ты, – улыбнулся Олаф и протянул Герде альбом.
Всё ещё поглядывая на Николаса с опаской, она принялась изучать рисунок.
– А чего бояться? Картинки не могут напасть и убить. А вот увидеть такое в жизни я бы не хотела, – она аккуратно передала альбом Николасу.
– Это просто сны, – примирительно ответил он и спрятал рисунки под подушку, подальше от посторонних глаз.
Узнала? Она ведь говорила, что видела такой же сон. Сон Безликого или их собственный? Может, вся их жизнь лишь сон таинственного божества, они образы-миражи из глубин его разума…
В лицо ударила подушка.
– Не выпадай! – задорно крикнул Олаф. – Твой пустой взгляд не менее жуткий чем мои открытые во сне глаза.
Николас спрятал подушку за спиной и тайком швырнул её обратно. Её край хлестнул Олафу по лицу.
– Не надейся. Я просто задумался, а ты – лунатик.
– Смеешь перечить мне, будущему Магистру Авалора? – надул щёки Олаф и снова бросил подушку.
На этот раз Николас её поймал.
– Когда это ещё будет? Через год-два? А вдруг ветер не появится, и мы останемся посреди океана навечно? – Николас извернулся так, чтобы Олаф не понял, когда полетит подушка. – На Тихом берегу все равны, что будущий Магистр, что простой канатоходец.
Олаф всё-таки увернулся, и снаряд скатился по его руке на стол.
– Зачем уныние сеешь? Лучше бы сплясал и вызвал ветер, как у шилайю. Лиу! Лиу!
Он изобразил, как Николас танцевал на празднике урожая.
– Так здесь же нет полуголых дикарок. А перед вами красоваться скучно, – отмахнулся тот.
– Идоу попроси. Уверен, он с удовольствием для тебя сыграет и даже споёт последнюю песню Джелани. Новую! – от смеха Олаф начал икать, а потом затаил дыхание и постарался успокоиться.
Николас состроил скверную рожицу и горделиво вскинул нос:
– Так это же колдовство! На костёр меня спровадить вздумал? Лучше от жажды и голода сдохнуть!
Герда испуганно переводила взгляд с одного мужчины на другого.
– Что вы творите?! Прямо как маленькие дети! Ещё подеритесь!
– Это запросто. Мне лично давно не терпится! – заявил Николас.
– Всенепременно. Только хватит меня смешить, бока болят! – запросил Олаф пощады. – Жаль, что ты не один из нас. Мы могли бы заниматься втроём, обсуждать тайны ордена, раскрывать преступления, вести суды. Я бы сделал тебя своим компаньоном, а не просто телохранителем. Было бы здорово!
– Копаться в чужом грязном белье? Увольте! Лучше бы мы все трое управляли ветром. Надули бы паруса и погнали «Музыку», куда нам надо, не думая о течениях, штормах и штилях.
– Хватило бы, чтобы ты один был ветроплавом. А мы трёхкратно увеличили бы твою силу своим копанием в грязном белье, – добродушно ответил Олаф. – Правда, тогда мы оказались бы врагами.
– И ты отправил бы меня на эшафот?
– Здесь-то вряд ли. Скорее, тебе пришлось бы прогуляться по доске. Так что… оно того не стоит. Ветер сам появится. Друг дороже, чем колдовство, – Олаф похлопал его по плечу.
– Даже несмотря на то, что я не один из вас и не разделяю твоих взглядов? – спросил Николас с мягкой иронией.
– Если бы ты не имел собственных взглядов, с тобой не было бы и вполовину так интересно. Так что, как насчёт хорошей драки?
– Олаф, ты что? Я же шутила! – забеспокоилась Герда.
– Зато мы совершенно серьёзны, – поддержал его Николас. – Сейчас? А то скоро стемнеет. Давно хотел посмотреть на твой меч в действии.
– О, он сметёт тебя с ног! – Олаф полез за спрятанным в рундуке оружием.
С мечами в руках парни поднялись на палубу. Смирившись с неизбежным, Герда поспешила за ними. Утомлённые бездельем матросы лениво занимались своими делами, но заслышав шаги, обернулись на господ с оружием. Люсьен мрачно наблюдал за происходящим с мостика, в то время как к Герде подошёл встревоженный боцман Тарнис.
– Что стряслось? Надеюсь, они не из-за вас дерутся?
– Нет! Они кидались подушками. Я только сказала, что это – ребячество. Они согласились и решили продолжить на мечах.