Николас, будто загипнотизированный, забрался на фальшборт и одной ногой потянулся к воде. Волны нахлёстывали в борт, пытаясь проглотить его.
«Иди к нам! Сколько можно медлить?»
Внизу кружили чёрные треугольники акульих плавников. Иди же!
– Подъём! – крикнул Олаф, аж в ушах зазвенело. Николас встрепенулся и ошалело взглянул на него. – Вот даёт! Заснул прямо на палубе. А Герда уговаривала меня тебя не искать. Крепко же вы поругались.
Николас с кряхтением поднялся, разминая затёкшее тело. Уже светало. Значит, уснул? Лишился чувств? Почему? Он ведь не пользовался даром, вообще ничего не делал, чтобы переутомиться. Поединок не в счёт. Неужели несмотря на татуировки болезнь возвращается?
– Не хотел вам мешать. На таком огромном корабле посреди океана порой становится невыносимо тесно и душно, – ответил Николас, преодолевая утреннюю сипоту.
– Тявк! – подтвердил его слова дремавший под боком Гилли Ду.
– Зато поднялся ветер, как ты и предсказывал. Капитан Люсьен обещает, что через несколько дней мы высадимся на берег. Там сможем размять ноги и развеяться. Пойдёшь с нами искать кладбище слонов? – предложил Олаф.
– Конечно! Кто же ещё за вашей безопасностью следить-то будет? – поддержал его Николас, несмотря на предупреждения Герды.
«Упасть на самое дно. Нужно упасть», – звучали в голове слова призрака. Может, это он и должен сделать? Дойти свой путь до конца, пускай даже два оставшихся у него друга возненавидят его за это».
– Тявк-тявк! – с воодушевлением высказался лис, помахивая пушистым хвостом.
Видимо, почуял, что земля близко. Николас с Олафом дружно засмеялись.
Глава 38. Проклятые земли
1572 г. от заселения Мунгарда, саванны Фехильбекии, Гундигард
Как и предсказывал капитан, через несколько дней они встали на якорь у пустынного песчаного пляжа и в шлюпках высадились на берег. В кои-то веки Гилли Ду добрался до земли без приключений, никого не утопил и не утонул сам. Правда, стоило Николасу поставить его на песок, как лис умчался вдоль берега, здрав трубой пушистый хвост. Видимо, общество людей ему надоело. Впрочем, Безликий с ним. Вернётся к отплытию, если захочет.
Здесь заканчивалась пустыня Балез Рухез и начинались Великие саванны Фехильбекии, полные мелких озёр и болот, где обитали животные и птицы. Солнце палило не так жарко, и горячий воздух не обжигал грудь, поэтому гулять можно было не только рано утром и поздно вечером. Но пот всё равно противно тёк по затылку и оставлял мокрые пятна на одежде.
– А как же люди? – спросил Олаф, оглядывая пустынный берег.
– Сюда заплывают только охотники за слоновьей костью, а дикари живут либо севернее, либо южнее. Сколько раз здесь останавливались, никого не встречали, – объяснил капитан.
Тогда Олаф обратился к Идоу.
– Это проклятые земли, – ответил он. – В древности здесь людей жило столько же, сколько у вас в Мунгарде. Они строили большие каменные деревни, выпасали стада, охотились, засевали поля. Богато жили – эта земля была куда более щедра, чем иные. Но потом сюда пришли демоны и принесли с собой Мрак, который отравил почву. Тогда с неба спустился Пернатый змей и увёл тех, кто согласился следовать за ним, на север. На юг, прочь от проклятых земель ушли те, кто ему не поверил. По пути на север отсеялись многие, кто не выдержал долгого странствия и потерял веру. Говорят, после смерти Пернатого змея в Фехильбекию вернулись растения и звери, но люди так и не забыли пережитого здесь страха.
– Суеверия, – отмахнулся Олаф. – Наши книжники говорят, что исход связан с изменениями в погоде. В Гундигарде стало жарче и меньше дождей. Люди ушли туда, где условия оказались более благоприятными.
– А почему земля очистилась после смерти Пернатого змея? Получается, это он её отравлял? – полюбопытствовала Герда.
Вот уж кому всегда нравились сказки и было плевать, насколько они нелогичны.
– Нет, землю отравлял Мрак. Пернатый змей победил его, и земля очистилась, – пояснил Идоу.
– А потом Пернатого змея убил его коварный брат Сова, – завершил историю Николас. – Нам на рынке в Тегарпони рассказали.
– Они убили друг друга, потому что жить друг без друга не могли, – дополнил Идоу.