– Ну, всё понятно. Братья убили друг друга от большой любви. А отравлявший землю Мрак мимоходом победили, – засмеялся Олаф. – Кто только верит в эту чушь?
– Все. Те, кто живут в Гундигарде и слышат ночью жуткое гудение и плотоядный треск. Те, кого по ночам преследуют призрачные голоса, – не поведя бровью, ответил Идоу. – Однажды Пернатый змей вернётся, и всё повторится вновь.
– То есть земля снова станет непригодной для жизни, брат поднимет оружие на брата, многие умрут, а остальным придётся скитаться в поисках нового дома? – встревоженно нахмурился Николас. Жизнь научила его искать зёрна истины в небылицах, ведь сейчас в Мунгарде происходило то, что описал Идоу. – Как этого избежать?
– Как вырваться из круга кармы? – задумчиво переспросил тот. – Тебе достаточно признать правду. Хотя бы перед самим собой.
– Даже этот чудак заметил, что ты невыносимо скрытный, – хлопнул его по плечу Олаф, смеясь. – А что должен делать я?
– То же, что и все остальные. Перестать бегать по кругу из привязанностей и желаний, – пространно предрёк Идоу, но видя, что его не поняли, пояснил: – Перестань делать то, что ты привык делать, и соверши то, что раньше никогда не делал.
– И что же это? – продолжил допытываться Олаф.
– Если Лучезарные вершат справедливый суд, то, может, тебе нужно проявить милосердие и… простить, – предположила Герда.
Идоу самодовольно ухмыльнулся, а оба парня вытаращились на неё с одинаковым недовольным выражением.
– Преступника, что ли, помиловать? Колдуна? – недоумевал Олаф.
– Предателя, самого чудовищного злодея из всех, – повысил ставки Идоу.
– Зачем? Чтобы он и дальше творил зло? Распространял Мрак, который заражает землю? – запротестовал Олаф.
– Увы, такова цена освобождения из порочного круга. Иначе не получится, – качнул головой Идоу.
– Бред, как и вся эта история, – отмахнулся Олаф.
Тяжело всё время ходить по грани, но, видимо, иначе никто из них уже не может. Даже Идоу.
Матросы отправились на поиски пресной воды. Капитан остался вместе с пассажирами, чтобы сказать несколько слов в напутствие.
– Мы засолим мясо и рыбу, поищем фруктов и съедобных растений. До ближайшего обитаемого берега, где можно купить еды, ещё ехать и ехать. Это всё обычные хлопоты, не переживайте. Путешествие долгое и трудное, поэтому запасы стоит пополнять при каждом удобном случае и ничем не брезговать.
– Иначе придётся есть друг друга, – кивнул Олаф. – Я понял. Делайте своё дело, не будем вам мешать.
– Не советую охотиться на слонов – слишком безрассудная и опасная затея, а толку никакого. Кроме них тут полно хищников. Будьте осторожны, особенно ночью, – предупредил Люсьен.
– Не беспокойтесь. Мы только поищем кладбище и вернёмся. Лишний риск в наши планы не входит. Мы ведь, правда, не собираемся ни на кого охотиться? – Олаф выразительно посмотрел на Николаса.
Тот остался невозмутим:
– Мне хватит одного бивня.
– А я хотела бы увидеть живого слона. В книгах пишут, что они очень умные. В древности слоны символизировали мудрость и благоденствие. Обитатели Гундигарда приручали их и использовали вместо лошадей. Слоны могут долго обходиться без еды и перевозить стволы огромных деревьев, что не под силу даже тяжеловозам, – процитировала какую-то книгу Герда, но заметив, что никому не интересно, сникла.
– Не проводишь нас к кладбищу или тебе страшно ходить по проклятым землям? – Олаф снова попытался поддеть Идоу.
– Отчего же? Думаете, мне не приходилось возить на Берег Черепов охотников за слоновьими бивнями?
– И сколько из них выжило? – недоверчиво спросил Олаф.
– Те, кто был достаточно осторожен и рассудителен. Если будете слушать меня, то шансов на благоприятный исход станет куда больше.
– Раз ты так уверен в себе, то идём, – расслабился Олаф.
Они с Николасом вскинули на плечи мешки с провиантом и оружием. Герде ничего не дали, а Идоу нёс за спиной только свою старенькую гитару.
– Не боишься, что инструмент промокнет или сломается в дороге? – спросил Николас. – Новый достать тут негде.