Девушки присоединились к нему. Мидрир сверлил Николас недовольным взглядом:
– Ну что, каким будет твой первый приказ, мой новоиспечённый командир?
– Осмотреть особняк деда. Я рвался на остров, чтобы вновь побывать дома. Понять то, что ускользало от меня раньше. Но на пепелище в Озёрном крае этого не произошло. Может, я найду то, что ищу, тут.
– Ладно, тогда завтра, – нехотя согласился оборотень. – Я попрошу Хуга покараулить, чтобы нас не обнаружили дозорные. Но лучше бы мы искали вход в катакомбы. Мёртвые дома ничего тебе не скажут.
– Я готов рискнуть.
В следующую полночь, когда город погрузился во тьму, они вдвоём выбрались на улицу и побрели по широкой заброшенной улице. Летняя ночь была душной, овеянная горячими ветрами юга. Мостовая здесь оказалась разбита, и приходилось ступать очень осторожно, чтобы не попасть ногой в щели между брусчаткой.
Тихо. Лишь вдалеке мяукнул бродячий кот.
– Чисто, – шепнул Мидрир.
Они поторопились к большому дому на углу улицы. Двухэтажный с ломанной многоступенчатой крышей. С двух боков стояли декоративные башенки. Из фасада выдавался двойной ряд эркеров с заколоченными окнами. Значит, деду принадлежал роскошный особняк в столице. А его семья прозябала в северном захолустье и едва сводила концы с концами. Убранства ночью не разобрать, хотя наверняка штукатурка, лепнина и прочий декор облупились, а картуш с гербом уничтожили пресветловерцы.
Осторожно переступая через разбитые ступеньки, они поднялись на обрамлённую стройными колонными террасу. Мидрир открыл навесной замок отмычкой, как бывалый вор. Они вошли внутрь и плотно затворили дверь, прежде чем запалить припасённую свечку.
– Только быстро. Дозорные появятся в любой момент, – предупредил оборотень.
Дом пустовал: ни мебели, ни картин, ни панелей на стенах. Только гулкое эхо гоняло пыль по углам.
– После казни твоего деда Белый Палач приказал обыскать дом сверху донизу и забрать всё, что получится унести. Здесь ничего не осталось, – Мидрир положил руку на плечо Николасу.
Тот напряжённо прислушивался к чутью, желая услышать голос дома, но тот давно угас. Очередной мираж, за которым Николас гонялся, чтобы узнать тайну и почувствовать себя цельным, живым.
– Где находился кабинет деда? – спросил он.
– На втором этаже, в конце коридора. Только осторожно, ступени могли прогнить, – предупредил оборотень.
Охотник начал подниматься по лестнице. Ступени опасно скрипели под ногами, но помогать ветроплавом не стоило – свечение ауры привлекло бы внимание Лучезарных. Шаг, ещё шаг и ещё. И вот он уже наверху. Мидрир двигался следом и сопел над ухом.
Они заглядывали в каждую комнату с облупившимися стенами и крошащейся кладкой, пока не добрались до последнего помещения. Небольшая квадратная комната действительно напоминала кабинет. Сквозь щели между досок из забитого окна сочился тусклый лунный свет. Охотник опустился на колени и рукавом стёр пыль с пола. Стали заметны оставшиеся на паркете царапины от мебели. По ним можно было представить примерную обстановку кабинета при жизни хозяина. Николас поднялся и принялся простукивать стенку возле места, где мог находиться стол.
Мидрир выглянул на улицу через щель между досками.
– Быстрее. Если тут и был тайник, Лучезарные наверняка его нашли и выпотрошили.
– Не обязательно. Древние роды Сумеречников делали тайники на крови, чтобы только член семьи мог их открыть.
Некоторые кирпичи лежали неплотно и едва заметно дрожали от ударов. Николас достал из-за пазухи нож и полоснул себе по пальцу. Воздух наполнился солоноватым запахом. Изображая знак Безликого, Охотник стал прикладывать палец к кирпичам. Несколько ударов сердца ничего не происходило.
За окном яростно взревел кот, словно чужак забрался на его территорию.
– Патруль! Нужно убираться! – Мидрир схватил Николаса за плечо.
Стена заскрежетала. Медленно, словно нехотя, два кирпича в середине знака из крови отъехали в сторону. Образовалась неглубокая ниша. Охотник вырвался и сунул туда руку.
– Брось! Оно не стоит наших жизней! – взмолился оборотень и помчался к выходу.
Николас выгреб всё содержимое тайника, сунул за пазуху и побежал следом.