– Это очень старый слон. Я ещё вчера по рёву понял, – заявил Идоу, пальцами смазывая остатки каши со стенок миски. – Ищет свою смерть. К старости у слонов выпадают зубы и дряхлеют мышцы. Слоны не могут ни есть толком, ни поднять хобот, чтобы напиться. Они мучаются от голода и жажды, мечтая о кончине как о спасении.
Идоу облизнулся пальцы. Олаф брезгливо отвернулся.
– Да. За ним следили стервятники, – кивнул Николас.
– Жаль, что ты не взял нас с собой, – посетовала Герда. – Встретим ли мы ещё одного слона, мастер Идоу? Каковы шансы?
– Ох, детка, перестань ты уже называть меня мастером. Обычный я, такой же, как все. Таким хочу быть! – горячо запротестовал Идоу. – Того слона мы ещё встретим. Я же говорил, Пернатый Змей умный, хоть до мудрости ему пока далеко. Он нашёл кладбище, оно на том острове посреди озера. Сегодня вы построите плот, а завтра переправимся на остров. Слон с него уже не уйдёт.
– Мы построим? – возмутился Олаф и подскочил. – Да кто ты такой, чтобы нам указывать?!
Николас тоже поднялся, так и не притронувшись к еде, и положил руку ему на плечо.
– Я ваш проводник и рассказываю вам, как увидеть слона. Вы ведь этого хотите? – сдержанно ответил Идоу.
Олаф заскрежетал зубами и скинул руку Николаса с плеча. Лицо раскраснелось. Похоже, он взбешён и вот-вот взорвётся.
Тогда подхватилась Герда:
– Я хочу строить плот! К тому же, наверняка мелькарисы плавать не умеют, и на острове мы будем в большей безопасности.
Она глянула на Идоу, тот кивнул:
– Не умеют.
– Втроём мы до обеда мы справимся, не придётся ждать до завтра, – Герда обезоруживающе улыбнулась.
Под её напором Олафу пришлось взять себя в руки. Даже когда Николас, войдя в раж, её не слушал, то потом становилось жутко стыдно.
– Хорошо. Всё равно с него как с гуся вода. Никогда не думал, что в Гундигарде мудрость означает хитрость и лень, – в сердцах бросил Олаф и уселся завтракать вместе с Николасом.
Идоу скрылся с их глаз. Хотя как это возможно в голой саванне? За баобабом спрятался?
Он наставник, методы, повадки – Олаф просто к такому не привык. Наставники часто просят одно, а имеют в виду другое и ждут, когда ученик сам отыщет ответ, который будет верным лично для него и куда более ценным, чем неоспоримая истина.
После завтрака Николас показал товарищам озеро, где он видел слона.
– Мошкары здесь действительно много. На ночь лучше вернуться в лагерь, – согласился на идею Идоу Олаф.
Они взялись за строительство плота. Деревьев в округе, кроме толстенных, а потому бесполезных баобабов, оказалось маловато, поэтому искать материалы пришлось долго. К обеду путешественники только начали связывать очищенные от веток брёвна вместе.
Герда старалась помогать, чем могла, но Олаф не позволял ей перетруждаться. Подержать верёвку, сказать, ровно ли лежат брёвна, но не более того.
Основную работу делали они вдвоём с Николасом. На жаре это оказалось не так-то просто: двигаться было тяжело, пот градом катился по спинам, от усилий перед марево перед глазами загустевало и уплывало в поисках спасительных облаков. Но они утирали лбы, обливались водой и упорно продолжали своё занятие.
Их сплочённость навевала детские воспоминания, как они с братом строили запруду из грязи и палок. Хотя нет… Эдвард же не любил играть с глупым мелким братцем. Похоже, это из снов, а может, снова воспоминания Безликого? Как не потеряться в них, особенно если сам бог не помогает разобраться?
Во второй половине дня плот, достаточно большой и надёжный, был готов. Троица вернулась в лагерь, где перебирал струны гитары Идоу. Ко всеобщему удивлению он приготовил ужин. Правда, варево в котле пахло дурманно. В нём плавало и пшено и куски вяленого мяса, но повар явно добавил туда секретный ингредиент.
– Отравить нас собрался? – Олаф подозрительно сощурился и полез в его голову мыслечтением. – Если что-то нам сделаешь, мои люди призовут тебя к ответу.
У Николаса в ушах зазвенело, Герда испуганно приложила ладони к щекам, а Идоу даже не поморщился.
– Зачем мне вас травить? Хлопотное это дельце. К тому же, вы с ним и без меня хорошо справляетесь. Просто добавил в похлёбку майоран для вкуса, – Идоу отправил себе в рот полную ложку с куском мяса и стал причмокивать от удовольствия.