А ведь варево кипело! Как он не обжёгся?
– Что за майоран? – продолжал вести допрос Олаф, но мысли читать перестал.
– Травка. Хорошая. Очень бодрит. В малых порциях безвредная, – заверил его Идоу.
Да, конечно. Как вчерашняя травка от мух.
После работы они успели проголодаться, поэтому стряпней Идоу брезговать не стали. На вкус похлёбка оказалась вполне сносной, наваристой. Приправа почти не чувствовалась. После первой порции захотелось ещё и ещё, пока котёл не опустел. А потом, глядя на друг друга, путешественники расхохотались.
– Что у тебя с лицом? Оно всё чёрное. Чернее, чем у дикарей. А вдруг ты заразился от них и скоро сам станешь таким же безумным! – указал на Николаса Олаф, держась одной рукой за живот от смеха.
– А сам-то! Ни чуточки ни менее чумазый, чем я! – возмутился тот.
– У меня хотя бы волосы и глаза светлые.
– У меня тоже светлые глаза, когда светло! – заявил Николас.
– Не светлее, чем небо во время шторма! – Олаф оттянул пальцами нижние веки и высунул язык, изображая из себя уродливого и нелепого дикаря.
– Давай ещё подерёмся, кривляка! – принялся размахивать кулаками Николас.
– Мальчики! – звонко захихикала Герда. – Вам уже лет-то сколько, а ведёте себя как малые дети! Причём постоянно, при каждом удобном случае!
– Пф-ф-ф! А если я не хочу взрослеть? – Николас передразнил её серьёзное выражение лица с огромными перепуганными глазами. – Чем не здорово всегда быть мальчишкой и ни о чём не переживать? Не отвечать за себя, за тебя и за него тоже, а просто дурачиться, беситься, делать всё, что в голову взбредёт!
– А что? Я тоже так хочу! – Олаф сдёрнул со своих плеч голубой плащ так, что порвал завязки, и швырнул его на землю. Хорошо, что не в костёр. – Надоели все эти правила и потуги. Не получается у меня быть лидером. Что за дурацкая способность читать мысли, лезь во всю ту грязь, которая копится в злодейских головах, когда я даже друзей понять не могу? Вот бы научиться летать вместо этого!
– В чём же дело? Летать очень легко! – поддержал его Николас, поднялся и поставил руки на пояс. – Отталкиваешься ногами от земли и лети-и-ишь!
Обернув себя ветроплавом, он воспарил в воздух и заложил несколько крутых петель над головами изумлённых друзей.
– Давайте за мной! – Николас поманил их руками.
– Не получается! – подпрыгнув, сокрушённо сказала Герда.
Перевернувшись вниз головой, Николас подлетел к ней.
– Ну, конечно! Как я мог забыть? Чтобы летать, нужна звёздная пыль!
Выхватив из рукава серебряный колокольчик и вытряхнув из него порошок, переливающийся разноцветными огнями, Николас высыпал его в ладонь и сдул в лицо Герде.
– Подумай о чём-нибудь хорошем, и станешь легче пера Белой птицы.
Она улыбнулась совершенно счастливо. В её глазах отразилось лицо того, о ком она подумала, и Николаса накрыл восторг. Лёгкая щекотка в животе, голова кругом. Герда запорхала вокруг него, как маленькая нежная птичка, щебеча звонким смехом. Какая же она кра-си-вая!
– Хочешь, я подарю тебе поцелуй? – спросила Герда, глядя на него с кошачьей лаской.
По спине пробежали мурашки. Николас протянул ей раскрытую ладонь. Герда недовольно поморщилась, но всё же вложила в неё кусочек найденного на берегу перламутра. Отвлеклась, и он чмокнул её в щёку. Она вздрогнула, натягивая волосы на лицо, чтобы скрыть смущение.
В плечо Николаса ударила щепка.
– Эй! Так не честно! – закричал Олаф с земли. – Вы там развлекаетесь, а я лишний получается? Совсем не нужен вам, да? А ведь это было моё желание – полетать. Почему ничего из того, что мне хочется, не получается?!
Убедившись, что Герда уже освоилась с полётами достаточно, чтобы не упасть, Николас спустился на землю.
– Ты думал о хорошем?
– Уже всё перебрал! Как у вас получается? Как?!
Олаф снова подпрыгнул и неловко взмахнул руками.
– Ты не веришь. Поверь, и всё получится! – Николас взял его ладони в свои и заглянул в глаза.