Такие светлые, лучистые и прозрачные, как у доброго, мечтательного ребёнка. Уголком глаза Николас заметил у него за спиной распоровшие рубашку отростки. Лысые – без перьев, покрытые неровными рубцами. Словно у него вырвали или даже жестоко откромсали крылья. Такая жалость сжала сердце, что игривый туман выветрился из головы. Больно стало почти физически.
Взгляд упал на собственные ладони. Они снова оказались измазаны в крови. Теперь Николас догадался, откуда она.
Надо всё исправить. Что бы кто ни говорил, надежда не должна погибнуть. Если не попытается, он себе не простит.
Николас крепко обхватил друга подмышками и поднял воздух. Они подлетели к весело кружившейся в небе Герде. Олаф смотрел на них обоих с восторгом.
– Я понял, почему не получалось. У меня не было достаточно хороших мыслей. Но теперь появилась одна, – заявил он.
Николас осторожно отпустил его. Олаф штопором понёсся к земле, а потом взмыл вертикально в небо и заложил мёртвую петлю.
– Ну что, куда полетим отсюда? – спросил он, вернувшись к друзьям.
– Второй поворот направо, а потом прямо до самого утра, к Девятым небесам, где живут никогда не взрослеющие мальчишки, – смеясь, предложил Николас. – Будем там охотиться на слонов, сражаться с пиратами и веселиться на дикарских праздниках!
– А как же я? Разве взрослой и серьёзной даме найдётся там место? – забеспокоилась Герда.
Николас успокаивающе положил ей руку на плечо:
– Конечно! Кто же будет рассказывать нам сказки на ночь и дарить сладкие поцелуи?
Заливаясь смехом, Герда обняла его и прильнула к губам.
***
Николас проснулся от кряхтения Олафа. Стряхнув остатки дрёмы, тот подскочил и принялся ошалело осматриваться.
Светало. Дрова догорели, и костёр давно потух. Идоу нигде видно не было. Только на траве валялся вылизанный до блеска котёл.
– Где этот демонов проводник?! – вознегодовал Олаф. Его голубой плащ валялся в пыли. – Вот же псина сутулая! Опоил нас дурманящим зельем и сбежал! И хорошо, а то я бы его растерзал! Нет, вначале я вытащил бы из его головы все злокозненные планы мыслеклещами, а потом уже растерзал!
Герда зашевелилась, разбуженная его громкими возгласами и схватилась за живот:
– Меня сейчас стошнит!
Она отползла подальше, чтобы никто не видел.
А-а-а!
Николас обхватил гудящую голову руками. Это что вчера было?
А-а-а!!
Он что, использовал ветроплав при Олафе и с помощью него заставил всех летать?! А если Олаф догадается, что это был не сон?
А-а-а!!
В довершение ко всему он целовался с Гердой. Её заодно подставил.
Вот уж подсобил проводник так подсобил. Сейчас Николас сам с удовольствием удушил бы его.
Идоу вышел из-за баобаба, напевая под гитару очередную песню:
«В старом парке тенистом, где в задумчивый вечер
Спит листва на деревьях под гирляндами звёзд,
Захотелось мальчишке мальчишкой быть вечно,
И желание это его почему-то сбылось.
Не страшит мельканье дней и лет
Одного его на целом свете.
Хорошо таким быть или нет,
Хорошо таким быть или нет,
Сразу кто ответит? Кто ответит?» (*)
– Вы наконец проснулись? А где завтрак? Я уже проголодался, – Идоу похлопал себя по тощему животу. – Да и на слоновий остров нужно попасть как можно раньше.
– Ты… ты… – взбешённо раздувал ноздри Олаф.
– Вам не понравилась моя похлёбка? – в шутку обиделся Идоу.
– Что ты туда подмешал? Мы всю ночь… летали, – вмешался Николас.
Руки Олафа подрагивали так, будто он готов был вцепиться Идоу в глотку.
– Мне показалось, что вам нужно вернуться в детство, а не киснуть с тоскливыми минами, – усмехнулся он. – Разве вы не повеселились?
– Нет! – взревел Олаф. – Если хоть одна живая душа узнает о моём позорном поведении, я скормлю тебя мелькарисам, которыми ты нас пугал!
– Какие же вы глупые, бледнолицые северяне. Стыдитесь, когда ничего плохого не делали, и гордитесь, когда совершаете злодейства. Никогда мне вас не понять! – махнул он рукой и принялся разводить костёр.