– Вы звали? – поинтересовался Ноэль после короткой паузы.
– Ты знал, что твой дружок поднял восстание на Авалоре? – спросил дед сквозь стиснутые зубы.
– Конечно. Об этом шепчется весь Дюарль, – ответил Ноэль, стараясь держать себя в руках.
– Я не это спрашивал. Я спросил, знал ли ты о его планах поднять восстание? – дед стремительно терял терпение.
Зачем отчитывать внука при свидетелях?
– Нет. Если бы я знал, то притащил бы его сюда за шкирку и посадил в застенок.
– Ты знал о его поездке на Авалор? Он не писал тебе об этом?
Ноэль снова бросил взгляд на Финиста. Может, прав был Николас, называя его предателем и доносчиком.
– Нет. Вы же сами читаете все его отчёты.
– Кроме шифрованных, которые ты сжигаешь в камине, – уличил его дед.
– Он просил только пару недель отдыха. Я не предполагал, что он бросится в самое пекло! – прибавил себе эмоций Ноэль, чтобы звучать более убедительно.
– Угу. Ещё скажи, что не знал, что он нашёл внучку Белого Палача. Скажи, что это не ты посоветовал ему сыграть с ней традиционную свадьбу. Скажи, что не догадывался, что сделать это в обход нас ему удастся только на Авалоре.
Вот же двуличная скотина! Ноэль перевёл взгляд на шрам на своём запястье. Неужели он принял Финиста в ближний круг, только чтобы получить удар в спину?
Свистнул воздух, и в ухо впечаталась ладонь деда. Перстни на пальцах расцарапали кожу, и на щёку полилась кровь. Ноэль задержал дыхание, пытаясь подавить гнев и стыд. Свидетели не проронили ни звука, делая вид, что ничего не произошло.
– Испугался, что я сделаю внучку Палача третьей Норной и оракул снова заговорит? Утаивать настолько важные сведения ради собственных прихотей – это предательство! Посмотри, ты что ты наделал! Втравил нас в авантюру на грани объявления войны с Лучезарными. Ты же знаешь, что к открытому противостоянию мы не готовы! Ты подвёл не только меня, но и всех Сумеречников. Любого другого я отправил бы за это на эшафот, – зашипел на него дед. – Но ты только лишаешься всех званий и привилегий. Армейский корпус перейдёт под командование Жюльбера. Ты будешь расхлёбывать то, что заварил вместе со своим дружком-дезертиром. Готовься к наплыву беженцев. После того, как этих идиотов с Авалора разобьют, они примчатся сюда. Надо будет где-то их разместить. Жду твоих предложений не позднее, чем завтра утром. А теперь можешь быть свободен. Больше я тебя ни до чего не допускаю! Все слышали? Объявлю об этом за завтраком.
Ноэль внутренне похолодел.
– Слушаюсь, мой вождь, – он почтительно склонил голову и вышел за дверь.
Первым делом он написал гневное письмо Николасу, хотя и не представлял, как его доставить, ведь тот не связывался с Голубиными станциями, приняв сторону бунтовщиков.
За завтраком Ноэлю пришлось вынести ещё один позор, когда дед объявил о его провинности, хотя никто не злорадствовал. Даже оборотень Жюльбер, вечный противник Ноэля, скорбно отводил взгляд. Это уязвляло ещё больше.
С помощью донесений лазутчиков Ноэль примерно рассчитал, сколько прибудет беженцев. Распорядился разбить палаточный лагерь и взяться за строительство новых жилых корпусов. В старых места на всех не хватит.
Чтобы достать дешёвые материалы и нанять расторопных строителей, пришлось попотеть. Он едва успел отдать последние распоряжения, как пришло известие, что Лучезарные на голову разбили бунтовщиков. В порт Дюарля потянулись первые переполненные корабли с Авалора. За ними следующие и следующие. Беженцев оказалась даже больше, чем рассчитывал Ноэль.
О Николасе ходили смутные слухи: то ли он готовил новое наступление, то ли укрылся на севере Авалора, то ли погиб в битве с Белым Палачом у стен Ловонида. Хотя вроде бы лорда Веломри на острове не видели.
Нет, Николас жив. Но вряд ли вернётся, прекрасно понимая, как к нему отнесётся вождь. Пускай у него всё сложится. Дорогой, пускай и неверный, ветренный, друг. Единственный, кто его понимал и принимал. Кроме Мунина, естественно. За это Ноэль был готов всё ему простить.